Громкая история фортепиано
Стюарт Исакофф
0
(0)
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.
Стюарт Исакофф
0
(0)

Дрожите ли вы от восторга при прослушивании “Патетической” сонаты Бетховена, раздуваетесь ли гордым патриотическим пузырём, едва заслышав первые такты концерта Чайковского, или же отбрыкиваетесь всеми конечностями, когда подруга тащит вас в Консерваторию, – в любом случае книгу Стюарта Исакоффа стоит прочесть. Главное достоинство её в лёгкости: вы можете её иногда почитывать. Устали после работы – пролистайте пару страниц; жаритесь у моря – и тут пригодится! доконал очередной фолиант, вроде “Человека без свойств” – загляните на полчасика, там свойств как раз в избытке. “Тише вы! Я читаю “Громкую историю фортепиано!!!” – “Ладно, ладно, мы поняли, только не кричи…”.
Исакофф скрестил два стопроцентно работающих сюжета: историю вещи и биографию таланта. Если уж есть читатели, интересующиеся эволюцией корсетов или стульев с выгнутыми ножками, если есть всегдашние любители приглядеться к гениям, реальным или мнимым, то рассказ о союзе прекрасного человека с магическим предметом уж точно равнодушным не оставит никого. Представьте роман о “Формуле-1” с Айртоном Сенной и “Маклареном” в главных героях – шум и ярость, а здесь фортепиано, громкое или вкрадчивое, и рядом Ференц Лист, Гленн Гульд и Дюк Эллингтон. Вот что это за книга, и написана она профессиональным пианистом, педагогом и журналистом. Даже странно, что при всей авторской эрудиции и увлечённости предметом, он так мало говорит, оценивает и рекомендует сам. История технического усовершенствования инструмента, развития исполнительского мастерства, появления очередной фортепианной суперзвезды рассказывается голосами великих предков, поражённых свидетелей и даже наших современников, которые написали для книги небольшие заметки: достаточно назвать Мюррея Перайю и Андраша Шиффа. Сам же Исакофф держится в тени – кто-то, быть может, похвалит скромного автора, но при жутком дефиците популярной музыкальной литературы ему хочется попенять: неискушённому читателю интересно знать, почему Артура Рубинштейна и Владимира Горовица любила разная публика, кто из “королей джаза” сиял ярче прочих и насколько горяча была полемика о “еврейской музыке” вагнеровских времён. Пусть это будет провокативно, спорно, зато история выйдет по-настоящему громкой. А сейчас получается, что продвинутым читателям скучно при виде крохотных биографических заметок о титанах игры, а жадным до классики новичкам никак не разобраться в огромной куче малознакомых фактов и имён (вроде Арта Татума) и приходится лишь ухмыляться над афоризмами: “Есть три типа пианистов – геи, евреи и плохие”.
Так что – сумбур вместо музыки, но сумбур ненавязчивый и занимательный, читать надо, но не запомнится ничего.