Дневник писателя

Нет, Нек­ра­сов пока еще – лишь поэт рус­с­кой ин­тел­ли­ген­ци­и, с лю­бовью и со ст­рас­тью го­во­рив­ший о на­ро­де и ст­ра­да­ни­ях его той же рус­с­кой ин­тел­ли­ген­ци­и. Не го­во­рю в бу­ду­щем, – в бу­ду­щем на­род от­ме­тит Нек­ра­со­ва. Он пой­мет тог­да, что был ког­да-то та­кой доб­рый рус­с­кий ба­рин, ко­то­рый пла­кал скор­б­ны­ми сле­за­ми о его на­род­ном горе и ни­че­го луч­ше и при­ду­мать не мог, как, убе­гая от сво­его бо­гат­с­т­ва и от греш­ных соб­лаз­нов бар­с­кой жиз­ни сво­ей, при­хо­дить в очень тяж­кие ми­ну­ты свои к не­му, к на­ро­ду, и в не­удер­жи­мой люб­ви к нему очи­щать свое из­му­чен­ное сер­д­це, – ибо лю­бовь к на­ро­ду у Нек­ра­со­ва была лишь ис­хо­дом его соб­с­т­вен­ной скор­би по себе са­мом…

Пуш­кин был «не толь­ко рус­с­кий че­ло­век, но и пер­вым рус­с­ким че­ло­ве­ком». Не по­ни­мать рус­с­ко­му Пуш­ки­на зна­чит не иметь пра­ва на­зы­вать­ся рус­с­ким. Он по­нял рус­с­кий на­род и пос­тиг его наз­на­че­ние в та­кой глу­би­не и в та­кой об­шир­нос­ти, как ни­ког­да и ник­то. Не го­во­рю уже о том, что он, все­че­ло­веч­нос­тью ге­ния сво­его и спо­соб­нос­тью от­к­ли­кать­ся на все мно­го­раз­лич­ные ду­хов­ные сто­ро­ны ев­ро­пей­с­ко­го че­ло­ве­чес­т­ва и поч­ти пе­ре­воп­ло­щать­ся в ге­нии чу­жих на­ро­дов и на­ци­ональ­нос­тей, зас­ви­де­тель­с­т­во­вал о все­че­ло­веч­нос­ти и о все­объем­ле­мос­ти рус­с­ко­го духа и тем как бы про­воз­вес­тил и о бу­ду­щем пред­наз­на­че­нии ге­ния Рос­сии во всем че­ло­ве­чес­т­ве, как все­еди­ня­ще­го, всеп­ри­ми­ря­юще­го и всё воз­рож­да­юще­го в нем на­ча­ла.

Я во мно­гом убеж­де­ний чис­то сла­вя­но­филь­с­ких, хо­тя, мо­жет быть, и не впол­не сла­вя­но­фил. Сла­вя­но­фи­лы до сих пор по­ни­ма­ют­ся раз­лич­но. Для иных, даже и те­перь, сла­вя­но­филь­с­т­во, как в ста­ри­ну, нап­ри­мер, для Бе­лин­с­ко­го, оз­на­ча­ет лишь квас и редь­ку. Бе­лин­с­кий дей­с­т­ви­тель­но даль­ше не за­хо­дил в по­ни­ма­нии сла­вя­но­филь­с­т­ва. Для дру­гих (и, за­ме­тим, для весь­ма мно­гих, чуть не для боль­шин­с­т­ва даже са­мих сла­вя­но­фи­лов) сла­вя­но­филь­с­т­во оз­на­ча­ет ст­рем­ле­ние к ос­во­бож­де­нию и объеди­не­нию всех сла­вян под вер­хов­ным на­ча­лом Рос­си­и – на­ча­лом, ко­то­рое мо­жет быть даже и не ст­ро­го по­ли­ти­чес­ким. И на­ко­нец, для третьих сла­вя­но­филь­с­т­во, кро­ме это­го объеди­не­ния сла­вян под на­ча­лом Рос­си­и, оз­на­ча­ет и зак­лю­ча­ет в себе ду­хов­ный союз всех ве­ру­ющих в то, что ве­ли­кая наша Рос­си­я, во гла­ве объеди­нен­ных сла­вян, ска­жет все­му ми­ру, все­му ев­ро­пей­с­ко­му че­ло­ве­чес­т­ву и ци­ви­ли­за­ции его свое но­во­е, здо­ро­вое и еще нес­лы­хан­ное ми­ром сло­во. Сло­во это бу­дет ска­за­но во бла­го и во­ис­ти­ну уже в со­еди­не­ние все­го че­ло­ве­чес­т­ва но­вым, брат­с­ким, все­мир­ным со­юзом, на­ча­ла ко­то­ро­го ле­жат в ге­нии сла­вян, а пре­иму­щес­т­вен­но в духе ве­ли­ко­го на­ро­да рус­с­ко­го, столь дол­го ст­ра­дав­ше­го, столь мно­го ве­ков об­ре­чен­но­го на мол­ча­ни­е, но всег­да зак­лю­чав­ше­го в себе ве­ли­кие силы для бу­ду­ще­го разъяс­не­ния и раз­ре­ше­ния мно­гих горь­ких и са­мых ро­ко­вых не­до­ра­зу­ме­ний за­пад­но­ев­ро­пей­с­кой ци­ви­ли­за­ци­и. Вот к это­му-то от­де­лу убеж­ден­ных и ве­ру­ющих при­над­ле­жу и я.

Но в то же вре­мя да ук­ре­пит­ся в нас еще твер­же ве­ра, что в том-то и есть нас­то­ящее наз­на­че­ние Рос­си­и, сила и прав­да ее, и что жер­т­ва со­бою за уг­не­тен­ных и бро­шен­ных все­ми в Ев­ро­пе во имя ин­те­ре­сов ци­ви­ли­за­ции есть нас­то­ящее слу­же­ние нас­то­ящим и ис­тин­ным ин­те­ре­сам ци­ви­ли­за­ци­и.
Нет, на­до, чтоб и в по­ли­ти­чес­ких ор­га­низ­мах была приз­на­ва­ема та же прав­да, та са­мая Хрис­то­ва прав­да, как и для каж­до­го ве­ру­юще­го. Хоть где-нибудь да дол­ж­на же сох­ра­нять­ся эта прав­да, хоть ка­ка­я-нибудь из на­ций да дол­ж­на же све­тить. Ина­че что же бу­дет: все за­тем­нит­ся, за­ме­ша­ет­ся и по­то­нет в ци­низ­ме. Ина­че не сдер­жи­те нрав­с­т­вен­нос­ти и от­дель­ных граж­дан, а в та­ком слу­чае как же бу­дет жить це­лый-то ор­га­низм на­ро­да? На­до­бен ав­то­ри­тет, на­доб­но сол­н­це, чтоб ос­ве­ща­ло. Сол­н­це по­ка­за­лось на Вос­то­ке, и для че­ло­ве­чес­т­ва с Вос­то­ка на­чи­на­ет­ся но­вый день.