Дар

Многосложность, Многозначность, Многоплановость...... и Фундаментальность.
Эти слова смело можно дать этой книге. Набоков полностью воспользовался своей сложной техникой письма. БОЛЬШОЙ РОМАН, включающий:
1) элементы автобиографии;
2) историю развития русской мысли;
3) сложные описательные приемы;
Этот роман легче читается после книги "Другие берега". Но для полного понимания сие произведения нужно знать хотя бы примитив знаний по истории России и истории философии, так как без них понять данное будет невозможно. ОЧЕНЬ СЛОЖНЫЙ РОМАН. Набоков не только описывает часть своей жизни и проживание в Берлине (его прототип в романе Годунов - Чердынцев) но и дает "маленькую монографию" о жизни Чернышевского. Покажется, что Владимир Владимирович его (Чернышевского) достаточно едко описывает. Но, признаться, писатель даёт адекватную оценку жизни данного философа (хотя и в саркастичном слоге). Если внимательно читать, то можно прочувствовать тоску по России у главного героя книги. Это произведение точно показывает ДАР Владимира Владимировича Набокова. Рекомендую тем, кто любит читать довольно сложные произведения. И тем, кто не побоится решать ребусы от Набокова. Честно признаюсь, хоть и тяжело, но мне понравилось. На этом пока заканчиваю путешествие по творчеству данного писателя. Но, чуть позднее, стоит перечитать его произведения, так как с первого раза его романы отдают холодом. Не можешь с первого раза, все-таки, прочувствовать все произведение целиком.

Люблю Набокова за то, что одним предложением он может воссоздать целый мир запахов, цвета и звуков и пропустить все это через собственное переживание. А в следующем предложении уже открыть абсолютно другую его сторону. Люблю Набокова за то, что только его книги у меня синеют подчеркиваниями через страницу, но не снабжаются собственными комментариями - слишком мало места на полях (ан марж, как я вычитала у него), чтобы высказать все, что нужно. Люблю Набокова за то, как заканчиваются его книги - самым непредсказуемым, но и самым логичным образом, оставляя на послевкусие только самое важное, что он хотел сказать. Люблю Набокова за то, что он честен - не украшает Чернышевского, не хвалит Пушкина, не копается в Толстом - и мне странно, что все читатели его критики считают его желчным и бесполезным критиканом. Видимо, прямолинейность никогда не была в почете, тут мы с Набоковым вдвоем в меньшинстве. Люблю Набокова за то, что в нем так много всего, что он открывает столько нового - бабочки, ритмы стихотворений, леса Азии, русское детство, вкус малинового варенья, глубину мужской любви и так далее и тому подобное. Люблю Набокова, пусть и книга эта читается долго, вязко, с постоянным поглядыванием на номер страницы, с мечтаниями о новой книге - а как еще должно читаться то, что на самом деле чему-то научит?
Люблю Набокова.

Тяжело читать, но оно того стоит. Правда, подготовиться надо основательно, прежде чем, взять и осилить "Дар". Не просто так, дается, захватить замысел того, что хотел сказать Набоков. Несколько раз взгляд останавливался на одной и той же строке. И вот почему. Книга эта заслужила столько откликов и восхищения читателей, на мой взгляд, вовсе не потому, что сюжет интересный. Скорее, здесь важно то, что мы называем эстетикой. Речь, слово, мысль, гармонично связанные между собой, составляют основу величайшего произведения. Читатель, я думаю, открыв эту книгу, с первых страниц заметил, что каждая строка не случайна.
Поэтому и механизм чтения предусмотрен особый. Читать надо медленно, обдумывая каждое слово, строку, затем только переходя к следующей.
Признаюсь честно, я эту книгу читала быстро, порой и не задумываясь над тем, что значит та или иная фраза. А потому и мало, что мне было понятно. И меня поразило то, что я пока не увидела ни одного отзыва, ставившего под сомнение ценность "Дара". Значит все же шедевр? Действительно дар? Не мне судить.
Возьму ли я еще раз эту книгу в руки? Возможно.

«Знаешь: потолок, па-та-лок, pas ta loque, патолог – и так далее, - пока «потолок» не становится совершенно чужим и одичалым, как «локотоп» или «покотол». Я думаю, что когда-нибудь со всей жизнью так будет»
Как в моем мире принято любить и восторгаться Набоковым, так и в мире интеллектуалов принято восторгаться его «Даром». Потому мне бы следовало вообще промолчать о нем, но хочется высказаться в стиле критиков того самого романа, вышедшего из-под пера главного героя «Дара» Федора Годунова-Чердынцева.
Впервые нагромождение придаточных предложений, эпитетов, странных метафор и энтомологических и биографических подробностей у Набокова выглядит искусственным и совершенно лишним. Но все-таки остается красивым, несмотря на то, что сквозь длинные предложения пробираешься с трудом, прилагая сознательные усилия, чтобы не потерять нить повествования, и в сухом остатке получаешь несколько несвязный и скучный сюжет.
Все заканчивается хорошо, досадный пустяк: единственная связка ключей от квартиры остается в квартире и запертой, а в остальном – мир, добро, лучи счастья и пони на радуге. Совершенно невзрачный господин становится носителем дара (нет, серьезно?, все это пятьсот страниц – не ирония?), тем самым смысловым центром произведения, в которое зачем-то впихнута скучная и тягомотная биография Чернышевского, девушка Зина, дневники погибшего отца, письмо к матери, стишочки про детство и потерянный мячик. Будто и нет никакой идеи, никакого сюжета: есть только слова, которыми Набоков ловко управляет, есть только эта игра слов, которую все вокруг хвалят и любят, но за ней не остается ничего ценного. Никаких эмоций вообще – этот роман, безусловно, любопытен и в чем-то даже прекрасен по форме, но никакущий по содержанию, и кто все эти люди, что хвалят его на livelib’е?

«В религии кроется какая-то подозрительная общедоступность, уничтожающая ценность ее откровений»

«Его душевная болезнь отличалась каким-то извращенным эстетизмом»

«Бывает, что в течение долгого времени тебе обещается большая удача, в которую с самого начала не веришь, так она не похожа на прочие подношения судьбы, а если порой и думаешь о ней, то как бы со снисхождением к фантазии, - но когда наконец, в очень будничный день с западным ветром, приходит известие, просто, мгновенно и окончательно уничтожающее всякую надежду на нее, то вдруг с удивлением понимаешь, что, хоть и не верил, а все это время жил ею, не сознавая постоянного домашнего присутствия мечты, давно ставшей упитанной и самостоятельной, так что теперь никак не вытолкнешь ее из жизни, не сделав в жизни дыры»

«От стихов она требовала только ямщикнегонилошадейности»

«Видите ли, по-моему, есть только два рода книг: настольный и подстольный. Либо я люблю писателя истово, либо выбрасываю его целиком»

Первая мысль после прочтения: "Надо будет перечитать". Настолько объёмное и выпуклое произведение, что трудно уловить все его оттенки после первого прочтения. Иногда возникает ощущение, что Набоков хвастается, как будто говорит: "Смотрите, как могу", но ему это прощаешь. Не буду скрывать, что историю про отца ГГ и главу про Чернышевского прочитала с трудом и через силу. По настоящему захватывало описание повседневности героя и способность Набокова замечать мелочи окружающего мира. Он превратил скучные берлинские улицы и неуютные съёмные квартиры в невероятно занимательный мир.

Почему я не читала Набокова раньше? Вернее, я читала что-то очень давно, и то, что читала не произвело на меня впечатления, а «Лолиту» я даже не осилила. Настолько это чуждым показалось. А после прослушивания «Дара», потому что я поняла, что не дойдут у меня руки читать его в бумажном варианте, мне кажется, я и к «Лолите» по-другому относиться стала.
Чтобы ни говорили, а Набоков – гениальный сочинитель. Я ведь много читаю, но, пожалуй, ни один автор не вызвал у меня ощущения, что писатель мыслит как-то по-другому, а Набоков вызвал. Центральный персонаж «Дара» - Федор Константинович Годунов-Чердынцев – литератор, эмигрант, живущий в Берлине, перебивающийся частными уроками. В начале мы знакомимся с ним, как с поэтом, с его стихами, затем с историй жизни и смерти Яши Чернышевского, сына его знакомых, и его родителями. Затем приходит черед истории отца Федора Константиновича – знаменитого путешественника, пропавшего без вести в первые революционные годы, затем с его взаимоотношения с Зиной, и, наконец, история кумира 60-х городов Х1Х века – Н.Г.Чернышевского. У меня сложилось впечатление, что истории, рассказанные Набоковым, взяты из жизни, но, вместе с тем, не имеют с действительностью ничего общего. То есть они реалистичны и фантастичны одновременно. Их несколько, но впечатления «рваного» повествования не остается, как в случае со многими современными авторами. История получилась цельная, каждый ее кусочек открывает героя немного с другой стороны, углубляет его образ.
Еще Набоков заставил посмотреть на Н.Г.Чернышевского совершенно другими глазами – безумно жаль человека, который, не будучи по природе своей борцом, вынужден был, в силу сложившихся обстоятельств, взять на себя не свойственную себе роль. И из-за этого несоответствия внутреннего самоощушения и внешних событий, прожил такую тяжелую, и в общем-то совершенно не героическую жизнь. Я в школе читала «Что делать?» Чернышевского ,и до сих пор помню, что были там сны Веры Павловны (правда не помню о чем), и его страстные монологи о будущем «любите его, работайте на него, переносите из него в настоящее все, что сможете перенести…»(за точность цитаты не ручаюсь).
И еще поразили набоковские метафоры - «карий лист на скамье» просто запал в душу.
Буду, несомненно, читать Набокова еще, но не сразу.

После прочтения "Дара", осталось странное "послевкусие"..Что-то вроде однозначно неоднозначного, неоднозначно однозначного.

Книга отнюдь не из легких!И не будь у меня патологического гипертрофированного хватательного инстинкта по отношению ко всему творчеству Набокова, не знаю, осилил бы я некоторые ее главы. Через чур клубок книги запутан, через чур в ней много проведено параллелей настоящего с прошлым (причем настоящее отнюдь не прозрачно). Но в этом имеется своя прелесть. Когда идешь сквозь густой туман "Дара", вытянув перед собой руки и неловкой поступью следуешь за эхом повествования Набокова, ты не знаешь во что упрутся твои ладони. То ли в сутуловатую фигуру Годунова-Чердынцева, то ли тебе кто-то подаст слегка трепыхающийся сачок, то ли автор заведет тебя в комнату к Зине, где "пахнет по-тургеневски". Иногда туман рассеивается и ты можешь отчетливо, во всех красках увидеть природу Тибета или серую повседневность Берлина. В "Даре" очень много эдаких подземелий и лабиринтов, в которых ты теряешься. Особенно легко заплутать в местах отождествления главного героя с самим Набоковым. К примеру в главе, где автор описывает отца Чердынцева.

"Дар" отчасти указывает нам на сложность жизни белой эмиграции, в особенности ее пишущей братии. Чего стоит одна пародия на писательские взаимоотношения в пятой главе, собрание которой завершается бедламом и взаимными оскорблениями. Однако, еще раз повторюсь, слишком много тумана. Отец главного героя, "Жизнь Чернышевского", бабочки и.т.д. заслоняют собой тяготы и нужду нашей интеллигенции за рубежом.

Не смотря ни на что, книгу однозначно стоит читать. Однако, с нее не стоит начинать знакомство с творчеством Набокова. Причины я описывал ранее. В "Даре", как это не избито звучит, ты ощущаешь все богатство, гибкость и живописность русского языка. Чувствуется скрупулезность, с которой подобрано каждое слово и каждая фраза в книге. С каждым абзацем вновь и вновь осознаешь весь гений набоковского пера. И в какой бы тупик оно тебя не заводило, "Дар" надолго останется в красном углу твоей памяти.

Главный герой романа Фёдор Годунов- Чердынцев - это отражение самого В Набокова,- и родились они почти в одно время и жили в счастливой детской обстановке,- "писатель собирает части прошлого", создавая из них образы, стихи о детстве, - Фёдор - натура поэтическая. Петербург не забывается, из памяти его не вычеркнуть. И любовь к бабочкам, их "газовым крылам" - всё это Набоков. Поэт - он и в прозе поэт,- и благодарит Россию "за чистый и крылатый дар". В нём проглядывает эстет - и в любви к слову, ярким эпитетам, метафорам,- у него хорошая школа - её не испортить даже после продолжительной жизни в зарубежных странах. Преодолевая безденежье, скудость средств к существованию, шёл вперёд, не зная , куда выйдет, - его вела молодость - всего-то двадцать пять лет отроду - вся жизнь впереди. "Зарабатывать деньги писательским трудом - занятие очень ненадёжное, а критиканство - это занятие для неудачников" - такие мысли бродили у Фёдора в голове время от времени. Фёдор часто вспоминает родительский дом, русскую природу, а немецкая не радует -"могильно- роскошный сад, блаженное успение". Остаётся - репетиторство, без него не прожить, хотя "немец пошл, пошл нестерпимо" - и герой романа тянет свою лямку. "Здесь всё так плоско, так непрочно, Так плохо сделана луна, хотя из Гамбурга нарочно Она сюда привезена". Его спасали стихи,- то,что он не мог сказать прозой , ещё - "он питался Пушкиным". От России не уйти, его корни, основа - там, на русской земле, и его ориентиры - Пушкин, Достоевский, русская нетленная классика. Он и пишет настоящим, чистым русским языком, не замутнённым разными "авангардизмами". Вторая серьёзная сюжетная линия - Н. Г. Чернышевский, его воззрения, литературные труды, влияние на весь русский мир, на революционное движение. Видно, что эта тема для писателя интересна, важна, он ищет ответы на свои вопросы в работах Н. Чернышевского, докапывается до мелочей. Разбирает роман "Что делать", - вопросы,вопросы... Большой, многоплановый роман В. Набокова "Дар",- в нём не так много действующих персонажей, но много раздумий о судьбах вольнодумцев, о родине. Интересны суждения Годунова- Чердынцева (В. Набокова) о критиках, "которые бранят за недостатки несуществующие, не замечая недостатки существующие, которые автор хорошо знает". Серьёзный роман, с историческими корнями, требует внимательного чтения,- он даёт представление о самом В.Набокове, писателе и человеке, в новом свете.

"Настоящему писателю должно наплевать на всех читателей, кроме одного: будущего, который, в свою очередь, лишь отражение автора во времени".
В.Н. Набоков "Дар"

Центральная часть набоковского романа «Дар» - биография Чернышевского - вышла нахальной (на что рассчитывал автор) и вместе с тем невыразимо скучной (на что автор вряд ли рассчитывал, но все могло быть). Создатель ее Федор Константинович, бледное альтер-эго Набокова, перемещающийся по городу в дырявых туфлях, а по лесу – без признаков гардероба, чтобы загореть и перестать быть бледным – тоже так себе герой. Он одинаково презирает квартирных хозяек и не платит за жилье, а девушку Зину, очень практичную особу, находит в непосредственной близости, за стеной снятой им комнаты (Федор Константинович, несмотря на приписываемое ему каникулярно-спортивное бытие, очень ленив – он и на уроки к ученикам едва заставляет себя являться). И, самое главное, Федор Константинович – поэт.

Конечно, когда в Берлине станет некомфортно (не так некомфортно, как описывает Федор Константинович – скучно, нудно, неинтересно, за хождение по улице в голом виде останавливают, немецкое мещанство сочится из всех щелей, «свои» русские погрязли в мелочах эмиграционного бытия), а совсем некомфортно, году этак в 1937, практичная жена Зина вывезет неприспособленного к жизни мужа в дальнейшую эмиграцию, где наверняка будет спасать из мусорного бака его недописанные романы, а еще печатать, печатать и редактировать (Зина машинистка, если что, в актрису или продавщицу готового платья непрактично-практичный Федор Константинович вряд ли бы влюбился – на что они в хозяйстве поэта?).

На мой обывательский взгляд читателя, «Дар» не выглядит «заумным», слишком интеллектуальным или неудобоваримым чтением (перескоки повествования с первого лица на третье очень быстро перестали замечаться, вкрапления сновидений, временно выдаваемых за реальность, не сбивали с толку, а разговоры героя с полумифическим Кончеевым почти сразу выглядели монологами). Проблема в том, что роман кажется сшитым из кусков, которые плохо пригнаны друг к другу, а нитки непременного белого цвета выставлены напоказ. Есть куски прекрасные – акварельно-красочный, омытый дождями и солнцем Берлин, который герой не любит (но это неправда), размышления кончеевского толка о природе творчества литературного и творчества вообще (их мало, но они есть), а с другой стороны – биография Чернышевского, которая здесь как инородное тело, и куски, к которым я осталась равнодушна – о лешневском и петербургском детстве (это уже знакомо по другим книгам), об отце-естествоиспытателе (бабочки меня утомили в «Других берегах»). Я не против живой природы и ее изучения, но у Набокова охота за бабочками описывается как столь узкоспециальное и рафинированное времяпрепровождение для избранных, что заранее чувствуешь себя профаном, ни разу в жизни не взяв в руки сачок.

Возможно, скрытые пружины «Дара» не сработали для меня в силу недостаточности читательского опыта. Но вместе с тем роман вовсе не представляется загадкой, ребусом, шахматной задачей или палимпсестом. Напротив, многое в нем – следствие пережитого писателем и уже читанного в других его книгах, разве что модернистских приемов здесь побольше, чем в автобиографиях. И тем не менее я не жалею, что дочитала книгу, потому что неуловимое очарование набоковского дара в ней конечно же есть. Ну разве можно было не добраться до этого:

«Он старался думать о смерти, и вместо этого думал о том, что мягкое небо, с бледной и нежной как сало полосой улегшегося слева облака было бы похоже на ветчину, будь голубизна розовостью. <…> Это было смутное, слепое состояние души, непонятное ему, как вообще все было непонятно, от неба до желтого трамвая, гремевшего по раскату Гогенцоллерндама, но постепенно досада на самого себя проходила, и с каким-то облегчением, точно ответственность за его душу принадлежала не ему, а кому-то знающему, в чем дело, - он чувствовал, что весь этот переплет случайных мыслей, как и все прочее, швы и просветы весеннего дня, неровности воздуха, грубые, так и сяк скрещивающиеся нити неразборчивых звуков – не что иное как изнанка великолепной ткани, с постепенным ростом и оживлением невидимых ему образов на ее лицевой стороне.»

Что ж, возможно, и Чернышевский где-то там – на изнанке романа.