Вторая мировая война

В 03.15 утра немецкого времени (на один час раньше московского) началась интенсивная артподготовка. В этот самый первый день советско-германской войны вермахт с легкостью прорвал первую линию обороны приграничных округов на всем протяжении фронта в 1800 км. Пограничники часто погибали прямо в нижнем белье, а их семьи погибли в казармах под огнем артиллерии. «На протяжении всего утра, – записано в журнале сообщений Верховного главного командования вермахта, – усиливается впечатление, что во всех секторах наступления достигнут эффект полной неожиданности».

Около полуночи 21 июня 1941 г. первые немецкие подразделения начали выдвигаться на позиции для наступления, в то время как последние советские железнодорожные составы с грузами для рейха прогромыхали мимо них на пути в Германию. Колонны танков, видневшихся темными силуэтами, завели моторы, выбросив облака дыма. Артиллерийские полки сняли маскировочные сетки со своих орудий, чтобы выкатить орудия на огневые позиции, вблизи от которых находились тщательно замаскированные штабеля снарядных ящиков. Вдоль западного берега реки Буг на болотистый берег вытаскивали тяжелые резиновые лодки солдаты, говорившие шепотом, чтобы их не услышали пограничники за рекой. Напротив огромной крепости в Бресте на дорогах был насыпан песок, чтобы приглушить звук тысяч солдатских сапог. Наступило росистое ясное утро...

Попытки Сталина умиротворить Гитлера продолжались с помощью серьезного увеличения поставок в Германию зерна, топлива, хлопка, металлов и каучука, который СССР закупал в Юго-Восточной Азии, в обход британских санкций. За время действия советско-германского пакта СССР поставил Германии 26 тыс. тонн хрома, 140 тыс. тонн марганца и более двух миллионов тонн нефти. Несмотря на то, что Сталин получил более восьмидесяти предупреждений о предстоящем нападении, скорее даже более ста, он больше был озабочен «проблемой безопасности на северо-западной границе», то есть прибалтийскими республиками. В ночь на 14 июня, за неделю до немецкого вторжения, 60 тыс. эстонцев, 34 тыс. латышей и 38 тыс. литовцев были погружены в товарные вагоны и депортированы в глубинные районы Советского Союза.Сталин оставался уверенным в своей правоте даже тогда, когда в последнюю неделю перед вторжением немецкие корабли спешно покинули советские порты, а персонал немецкого посольства в Москве начал эвакуироваться.

Поступало все больше разведданных, подтверждающих опасность немецкого вторжения. Сталин не поверил донесениям своего самого результативного агента Рихарда Зорге, сотрудника немецкого посольства в Токио. В Берлине советский военный атташе смог получить информацию о том, что вдоль границ с Советским Союзом сконцентрировано уже 140 немецких дивизий. Советское посольство в Берлине даже умудрилось заполучить доказательства того, что немецким немецким войскам начали выдавать немецко-русские разговорники, в которых были такие фразы: «Руки вверх», «Ты коммунист?», «Буду стрелять!» и «Где председатель колхоза?».
Самым поразительным из всех стало предупреждение, поступившее от немецкого посла в Москве, графа Фридриха фон дер Шуленбурга, убежденного противника нацизма, впоследствии казненного за участие в заговоре против Гитлера 20 июля 1944 г. Когда Сталину сказали о предупреждении Шуленбурга, он взорвался: «Дезинформация дошла до уровня посла!» Отказываясь признавать очевидное, советский лидер убедил себя в том, что немцы просто пытаются оказать на него давление, чтобы добиться больше уступок при заключении нового пакта между двумя странами.

В первый день немецкого вторжения (на Крит) британцы расстреляли 1856 парашютистов. Всего части генерала Штудента потеряли около 6 тыс. человек. Было сбито 146 самолетов, а 165 сильно повреждены. Этих транспортных самолетов «юнкерс» Ю-52 вермахту будет очень не хватать этим летом, во время вторжения в Советский Союз.Еще 60 самолетов потерял VIII авиакорпус Рихтгофена. На Крите вермахт понес самые серьезные потери с момента начала войны. Но, несмотря на ожесточенное сопротивление сил союзников, битва все-таки обернулась для них горьким поражением. Странно, но обе стороны извлекли абсолютно разные уроки из результатов воздушно-десантной операции немцев. Гитлер принял твердое решение впредь избегать крупных десантных операций, в то время как союзники стали активно развивать парашютно-десантные части, что привело впоследствии к довольно неоднозначным результатам.

Если прыгать приходилось не над Ла-Маншем, английские летчики хотя бы знали, что приземлятся на своей территории. Поляки и чехи учитывали, что, несмотря на их форму, слишком бдительные местные жители или члены отрядов местной обороны могут принять их за немцев. Парашют одного из польских летчиков, Чеслава Тарковского, зацепился за ветви дуба. «Ко мне подбежали люди с вилами и дубинами, – вспоминал он, – один из них, вооруженный обрезом, кричал “Hдnde hoch!”. Я ему ответил: “А пошел ты…”, старательно выговаривая английские слова. Хмурые лица сразу же просветлели, и все в один голос закричали: “Да это наш!”». Другой польский летчик однажды днем приземлился на территории очень престижного теннисного клуба. Его записали как гостя, дали ему ракетку, одолжили белый фланелевый костюм и пригласили принять участие в матче. К моменту прибытия автомобиля ВВС, который должен был забрать летчика, его противники были полностью побеждены и доведены до изнеможения.

30 мая казалось, что половина Британского экспедиционного корпуса останется во Франции. Но на следующий день Королевские ВМС и «малые суда» выступили во всей своей мощи: эсминцы, минные тральщики, яхты, колесные пароходы, буксиры, спасательные шлюпки, рыбацкие шхуны и прогулочные суда. Многие небольшие суда переправляли солдат с берега на более крупные корабли. Одна из яхт, «Санфлауэр», принадлежала коммандеру К. Х. Лайтоллеру, старейшему из выживших офицеров «Титаника». Чудо Дюнкерка стало возможно благодаря тому, что в самые главные дни и ночи эвакуации море было спокойно.

Программа Гитлера по превращению Германии в доминирующую державу Европы была достаточно ясно сформулирована в книге под названием Mein Kampf («Моя борьба»), являвшейся комбинацией его автобиографии и политического манифеста. Она впервые была опубликована в 1925 г. Во-первых, он бы объединил Германию и Австрию, затем вернул бы немцев, проживающих вне границ рейха, под контроль Германии.
«Люди одной крови должны быть в одном Рейхе», – заявил он. И только после того как эта цель будет достигнута, у немецкого народа появится «моральное право» на то, чтобы «обзавестись иностранными территориями. И тогда плуг станет мечом, а из слез войны, на многие поколения вперед, будут выпекать хлеб насущный».
Его политика агрессии была четко изложена на первой же странице. И хотя каждая немецкая пара была обязана купить эту книгу при заключении брака, мало кто всерьез воспринимал его воинственные предсказания. Немцы предпочитали верить недавним и часто повторяемым заверениям в том, что он не желает войны.

Возмущение условиями ленд-лиза останется надолго и после окончания войны, так как многие считали, что именно английские платежи размером в 4.5 миллиарда долларов за поставки оружия в 1940 г. спасли экономику США от депрессии и стали толчком к буму американской экономики во время войны. В отличие от высококачественных поставок, полученных позднее, в ходе войны, то, что британцы приобрели в те отчаянные дни 1940 г., не производило впечатления действительно необходимого. Пятьдесят устаревших эсминцев времен Первой мировой войны, предоставленные Англии в сентябре 1940 г. в обмен на Британские Виргинские острова, требовали капитального ремонта, прежде чем смогут выйти в море.

Концлагеря были созданы нацистами вскоре после захвата Гитлером власти в 1933 г. Один из первых, в Дахау, к северу от Мюнхена, организовал для политических заключенных Гиммлер. Вскоре он взял на себя управление всеми такими лагерями. Охранники там были из Totenkopfverbunde, подразделений «Мертвая голова», получивших название от изображения черепа на мундирах.
В 1940 г., когда вслед за оккупацией Польши сеть лагерей значительно расширилась, обергруппенфюрер Освальд Поль создал собственное королевство внутри империи СС, превращая трудовые лагеря в средство получения доходов. Он также стал одной из ключевых фигур в развитии лагерной системы.

Генерал Власов, которого еще недавно превозносили за его участие в обороне Москвы, был прислан Сталиным, чтобы принять командование 2-й ударной армией. Власову обещали подкрепление и продовольствие, но ничего не отправили вовремя. Боеприпасы сбрасывали на парашютах, но большая часть грузов приземлилась в тылу у немцев. Армия Власова вскоре была полностью окружена в березовых лесах среди замерзших болот. Мерецков предупреждал Сталина о надвигающейся катастрофе. Вскоре после наступления весенней оттепели 2-я ударная армия практически перестала существовать. Около 60 тыс. человек погибли. Только 13 тысячам советских солдат и офицеров удалось выйти из окружения. В июле озлобленный Власов попал в плен. Немцы вскоре убедили его сформировать Русскую освободительную армию (РОА). Большинство из тех, кто вступил в нее добровольно, сделали это лишь для того, чтобы избежать голодной смерти в лагерях для военнопленных. Реакция Сталина на предательство Власова продемонстрировала его наводящую ужас одержимость времен Большого террора и чистки РККА: «Как мы прозевали его до войны?» – спрашивал он Берию и Молотова.