Илиада. Одиссея

...бросил: «Идут! Поспешайте! Оружие в руки! Их много!»

Красота увядает от скорби всегдашней.

Я испытую, чего на земле не испытывал смертный:
Мужа, убийцы детей моих, руки к устам прижимаю!

О, юноше славно,
Как ни лежит он, упавший в бою и растерзанный медью,—
Всё у него, и у мертвого, что ни открыто, прекрасно!

Воли, однако, рукам не давай; не советую; стар я:
Но, рассердясь, я всю грудь у тебя разобью и все рыло
В кровь; и просторнее будет тогда мне на этом пороге
Завтра, понеже уж, думаю, ты не придешь во второй раз.

Жив ли, погиб ли, сказать мне нельзя:
пусторечие вредно.

Все мы, люди, имеем в богах благодетельных нужду.

«Если власти хозяина раб над собою не чует,
Всякая вмиг у него пропадает охота трудиться.
Лишь половину цены оставляет широкоглядящий
Зевс человеку, который на рабские дни осужден им»

Евмей, свинопас

справа и слева
Стали цветущие юноши, в легкой искусные пляске.
Топали в меру ногами под песню они; с наслажденьем
Легкость сверкающих ног замечал Одиссей и дивился.

Из тварей, которые дышат и ползают в прахе,
истинно в целой вселенной несчастнее нет человека.
Тягостный жребий печального рабства избрав человеку,
лучшую доблестей в нём половину Зевес истребляет.