Консуэло, том 2

«Чудесный мой кофе по-венециански! О, это был неиссякаемый источник остроумия и великих идей!»

«Есть люди, которых слишком уважают, чтобы обманывать даже ради их спасения.»

«Вспомните историю с епископом, который как-то в пятницу кушал по недосмотру скоромное, и ему напомнил об этом его викарий. ''Бессовестный, — воскликнул епископ, — неужели ты не мог помолчать до конца обеда!''»

«Есть музыка, которую можно назвать естественной, так как она является плодом не науки и не размышления, а вдохновения, не поддающегося строгим правилам или канонам. <...> Она воссоздаёт даже внешний вид вещей и, не впадая в мелочные звуковые эффекты или в слепое подражание шумам действительности, показывает нам с ковб туманную дымку, возвышающую и обожествляющую их, те предметы внешнего мира, к которым она уносит наше воображение».

Если так — да здравствует искусство, наименее опасное и наименее неблагодарное из всех страстей!

Монархи окружены ушами,которые служат как бы преддверием к их собственным ушам.Многое не доходит до императорского слуха, в их святилище проникает лишь то,что эти стражи пожелают пропустить.

Монархи всегда играют комедию,а великие монархи, быть может, больше чем другие,

У сильных, энергичных людей одна усталость заставляет забывать о другой.

— Минутку, одну минутку, — сказала канонисса: собираясь лечь в постель, она сняла две юбки и теперь считала, что слишком легко одета, оставшись только в трех. — Не могу же я, моя милая, в таком виде предстать перед мужчиной.

"На что ему эта ученость в таком случае?"
"Гений - как красота, - ответил льстивый иезуит, глядя на меня маслеными глазками, - это милости неба, не внушающие ни гордости, ни волнения тем, кто ими наделен".

В Священном Писании есть стих, осуждающий на смерть всякого, мужчину или женщину, который отказывается от одежды своего пола. 

Ты из тех, кому мало аромата розы, а нужно её сорвать да ещё спрятать под стекло

Потому что ты не видишь, как движется государственная машина, а если бы ты видела, то удивилась бы, как могут государственные люди быть чем-либо иным, кроме старых сплетниц.

Сделать человека красивее, не меняя его, — вот в чем искусство парикмахера и портного.

Крайняя нужда, быть может, заглушает все, даже самое желание сделать свою жизнь лучше.

Мы рождены для взаимного общения.

Уж так устроена музыкальная память: она мучает и донимает нас, пока мы не насытим ее тем, чего она жаждет.