Путь к человеку иногда труднее, чем путь к перевалу
Начну с информации об авторе. Юлия Шестакова практически всю жизнь прожила на Дальнем Востоке, начинала трудовую деятельность журналистом местных изданий. В 1943 году она, побывав в хорской тайге, впервые познакомилась с жизнью удэгейцев. Год спустя, уже владея удэгейским и нанайским языками, открыла для русскоязычного читателя первого удэгейского писателя Джанси Кимонко, после трагической гибели на охоте которого, завершила и издала его книгу «Там, где бежит Сукпай», скромно оставшись в тени, как переводчица.
Позже она вспоминала:
«Отнестись равнодушно к судьбе этой рукописи было невозможно. Джанси Кимонко обладал зорким глазом художника, тянулся к знаниям. Правда, он так и не успел овладеть русским языком в совершенстве, но знал нанайский и свой родной язык со всеми его говорами превосходно. Знал даже те древние слова, которых теперь уже нет в обиходе. Язык, как средство общения, историчен, он живет по своим законам и словарный состав его обновляется, так или иначе отражая духовный рост и общественное сознание народа».
К слову сказать, вероятно единственный современный удэгейский писатель Александр Александрович Канчуга с 2003 года издается университетом Хоккайдо в Японии, в переводе на язык этой страны. Сайту Лайвлиб и Российской Государственной Библиотеке российские издания его книг неизвестны. Скорее всего их не существует.
Но вернемся к автору рецензируемой книги. Вскоре после окончания Великой Отечественной войны, в 1946 году Юлия Шестакова в качестве корреспондента "Тихоокеанской звезды" и одновременно этнографа - заместителя начальника экспедиции совершает переход к истокам реки Хор, берущей начало на западных склонах Сихотэ-Алиня. Эта экспедиция была организована местным филиалом Географического общества СССР и Академией Наук СССР, и ставила своей задачей убрать "белое пятно" с карты - этот район еще не был исследован. Участниками ее были десять ученых и специалистов, включая двух художников, а также проводники из местных. Вот через некоторое время после этого похода и родилась книга "Новый перевал".
Начинается книга с нелегкого прощания с детьми и сестрой, на которую теперь легла забота об оказавшейся в больнице матери. Думаю, нашлись бы такие, кто отказался бы все это понимать, а то и осудил бы. Поэтому просто на всякий случай напомню, что всего год назад закончилась Великая Отечественная война, а со дня завершения войны с Японией, в ходе которой Юлия Шестакова находилась в командировке в Маньчжурии, времени прошло и того меньше.
А я не думаю, что наука выиграла бы, если бы ее двигали вперед одинокие девы и вечные холостяки. Точно так же нельзя представлять себе материнство единственным уделом женщины в нашей стране.
Забегая вперед, скажу еще, что маму прооперируют и все закончится хорошо.
Сама книга - ни в коем случае не дневник экспедиции, а художественное произведение, в ткань которого умело вплетены удэгейские сказания и легенды. Примерно до середины книги очень дозированное повествование о ходе путешествия является как бы связующим обрамлением для рассказов о людях края - удэгейцах и русских, с которыми судьба свела автора книги.
Расскажет она про Миону Кимонко, бывшего в 1909 году проводником выдающегося русского путешественника Владимира Арсеньева.
«Миону был мужчина лет тридцати восьми, - писал Арсеньев, невысокого роста, бедно одетый. Обветренное и загорелое лицо его и заскорузлые руки говорили о том, каким тяжелым трудом он добывал себе средства к жизни. В глазах его можно было прочитать тревогу и заботу, а в глазах жены - покорность судьбе…»
А вот рядом с Мионой тетка первого удэгейского писателя - Ята, человек нелегкой судьбы, в частности читатель узнает как она, спасаясь от маньчжурских купцов, убивших ее мужа, где отрывала, а где и откусывала нашитые медные бляшки со своего халата, чтобы те звоном не выдали ее. Будет и полный драматизма рассказ о радистке базы на Черенае Вале Медведевой, волею обстоятельств оставшейся на многие недели в одиночестве с минимумом продуктов. Но самый большой рассказ посвящен первой удэгейской школе и ее единственному учителю Масликову. Кочевая жизнь с образованием несовместима, поэтому детей собирают в интернате. Уже в наши дни такую систему очень любят критиковать те, у кого с образованием проблем не было. Думаю многим покажется необычным, что на первое занятие все школьники пришли с курительными трубками, к курению дети приобщались с самого малого возраста, в частности Шестакова упоминает в этой связи о виденном ею пятилетнем ребенке. Непрост был путь учителя к признанию, но когда гораздо позже,после начала Великой Отечественной войны, его призовут в армию, провожать его будут - вместе с его молодой удэгейской женой - всем миром. К счастью он вернется после войны назад, как вернутся назад к своему народу и несколько молодых удэгейцев, прошедших с честью боевой путь.
Присутствуют в книге и экскурсы в историю, рассказывающие об отношениях русских и удэгейцев:
Летом к берегу приставали длинные узкие лодки, управляемые неизвестными и странными обитателями глухих лесов. По внешнему облику они походили не то на китайцев, не то на индейцев. И мужчины и женщины имели длинные косы, носили халаты с застежками на боку. Но, в отличие от китайских, халаты эти были расшиты цветной каймой с замысловатыми узорами, особенно у женщин. Во время движения по реке женщину всегда можно было видеть на корме бата. Изо всех сил она отталкивалась шестом, продвигая лодку вверх по течению. Русскому человеку не могло не показаться странным, что женщины из племени орочен, как тогда называли здесь удэгейцев, несут основную тяжесть в пути, однако сами удэгейцы оправдывали это как обычное разделение труда. Так давным-давно повелось, что куда бы ни плыл бат, мужчина бьет острогой рыбу, а управлять батом не его дело. Жили эти люди раньше на морском побережье, потом пришли на Хор через перевалы Сихотэ-Алиня. Жизнь их была нелегка. Один ученый лесовод, до революции побывавший на Анюе, рассказывал, что видел целые стойбища удэгейцев, вымиравших в течение нескольких дней от эпидемии черной оспы.
Удэгейцы. Дальневосточный край, Хабаровский окр. Экспедиция Е.Р. Шнейдера. 1928 г.
Ближе к середине, когда герои повествования, покидают населенные районы, рассказ перетекает в область приключенческой литературы, где акцент сделан на нелегких испытаниях, поджидающих экспедицию, которая в силу обстоятельств затянется на гораздо больший срок, чем это было изначально запланировано. Больше трех месяцев займет это путешествие. До цели дойдут только пятеро - начальник экспедиции Фауст Владимирович Колосовский, его заместитель - Юлия Шестакова и трое проводников-удэгейцев, одним из которых был Дада Кялундзюга, бывавший в этих местах вместе с Владимиром Арсеньевым в качестве проводника последнего. Впрочем выдающийся путешественник не сумел добраться до истока Хора и пятно на карте так и оставалось белым до тех пор, пока экспедиция, о которой рассказано в книге, не изменила эту ситуацию. К счастью никто не погиб, но были заболевшие, которых пришлось отправлять назад с сопровождением.
Добавлю еще, что сама книга читается очень легко и с интересом. Ставлю ей высокую оценку прежде всего за ее познавательность и превосходный рассказ о природе Хабаровского края и людях его населяющих.
Закончить рецензию хотел бы следующим фактом:
Распоряжением Правительства Российской Федерации от 28 июля 2018 года за № 1567-р перевал в Хабаровском крае с географическими координатами 48°47′34″ с. ш. 137°55′43″ в. д. назван именем Ю. А. Шестаковой.
29 понравилось
