Василий Шукшин. Рассказы

В рассказах известного советского писателя, актера, режиссера. В. Шукшина (1929-1974) читатель встретится с многообразием современных социально-психологических типов. Образы «странных людей» из народа несут в себе нравственную чистоту и требовательность к жизни.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

903 оценки

5
52%
4
33%
3
12%
2
2%
1
1%

Ваша оценка

Прочитали 1151Хотят прочитать 492

Рецензии

TamerlanKaretin
14 марта 2026
Личный восторг...
В.М. Шукшин «Рассказы»
Как же я люблю такие неожиданные сюрпризы!
Думал прочитать эту книгу «для галочки», чтобы ближе к 40 годам все же ознакомиться с творчеством такого известного человека, как Василий Макарович Шукшин, и не быть «неотесанной деревенщиной» в безграничном мире российской классической литературы. Именно с такой логикой я и познакомился со многими, порой тяжелыми для чтения, произведениями Л. Толстого, М. Шолохова, М. Булгакова, Б. Васильева, Ф. Достоевского и др. не менее интересных писателей.
Но «галочка» оказалась литературным сокровищем…
«Не красавица, но очень, очень миловидная, – подумал Чередниченко. – Эти усики на губе, черт их возьми!.. пушочек такой... – в этом что-то есть. Говорят – «темпераментные»
(«Чередниченко и цирк»)
Удивительный стиль повествования, мастерски погружающий читателя за несколько страниц, за считанные строки в короткий промежуток времени из жизни своих героев – чаще всего, обыкновенных деревенских людей. С их повседневными делами, проблемами и спорами, с их жизнью и смертью. Во времена, когда между деревней и городом была протянута действительно гигантская пропасть.
«Бригадир разозлился на быка, вырвал из телеги железный курок и побежал в просо. Через пять минут, видим, летит наш бригадир сломя голову, за ним бык. Бежит бригадир и орет:
Стреляйте в него! Стреляйте, чо вы стоите?! Спорет ведь он меня!»

(«Из детских лет Ивана Попова»)
Открыв книгу, я мгновенно начинаю смотреть на мир глазами Кольки Скалкина; грустить на могиле Емельянова Ермолая о смысле прожитых лет; покупать жене в лице Сергея Духанина красивые сапожки не по размеру; ругаться со всеми и доказывать свою правоту от имени Пети, несправедливо обвиненного в пьяном дебоше… и многое-многое другое… такое простое, такое обыкновенное, близкое и родное.
«Чудик стал успокаивать брата:
Брось, не расстраивайся. Не надо. Никакие они не злые, они – психи. У меня такая же.
Ну чего вот невзлюбила?! За что? Ведь невзлюбила она тебя… А за что?

Тут только понял Чудик, что – да, невзлюбила его сноха. А за что действительно?»
(«Чудик»)
Я проживаю каждый рассказ, каждую небольшую историю, каждый промежуток времени, вырванный из повседневной жизни, чаще всего без начала и конца, вместе с ее героями. Вместе с ними я испытываю страх, гнев, радость и разочарование. Вместе с ними я работаю в поле, обедаю за столом, пью водку и дерусь. Вместе с ними я признаюсь в любви, изменяю, сбегаю из тюрьмы, жалею преступников и совершаю всевозможные глупости. Вместе с ними я наслаждаюсь теплым степным ветром, купаюсь в прохладной речке и хожу на охоту. Вместе с ними я наслаждаюсь той деревенской простой жизнью, без которой каждая жилка и каждый нерв пропитывается бесконечной тоской.
«- Степан, ты покрепись маленько. Егор-то говорит: «Не думай всякие думы».
Много он понимает! Он здоровый как бык! Ему скажи: не помирай – он не помрет»

(«Как помирал старик»)
Ну и, конечно, рассказ «Охота жить», после которого я безоговорочно и безвозвратно влюбился в творчество Шукшина…
«- Ну, шагай. – Никитич подкинул на плече чужое ружье и пошел через просеку назад, к избушке. Он уже почти прошел ее всю, просеку… И услышал: как будто под самым ухом оглушительно треснул сук. И в то же мгновение сзади, в спину и затылок, как в несколько кулаков, сильно толкнули вперед. Он упал лицом в снег. И ничего больше не слышал и не чувствовал. Не слышал, как с него сняли ружье и закидали снегом. И как сказали: «Так лучше, отец. Надежней».
… Когда солнышко вышло, парень был уже далеко от просеки. Он не видел солнца, шел, не оглядываясь, спиной к нему. Он смотрел вперед.
Тихо шуршал в воздухе сырой снег.
Тайга просыпалась. Весенний густой запах леса чуть дурманил и кружил голову»
Восхитительные строки неповторимого и неподражаемого мастера короткой прозы, способного за короткий промежуток времени извлечь из струн вашей души самую тонкую и чувственную мелодию, о существовании которой не догадывались даже вы сами.
Читать далее
51 понравилось
0
172
VadimSosedko
8 января 2026
Вот так ситуация!
Талант Василия Макаровича бесспорен. Самородок, умевший так соединить в одном сюжете и серьёзное, и шуточное, что порой диву даёшься. И этот рассказ есть тому прекрасный пример.
А ВСЁ ВОЙНА. УЖ 20 ЛЕТ ПРОШЛО, А ОНА ВОТ АУКНУЛАСЬ... Ночью, да туда... Ну, вы поняли. Что, ещё не поняли? Эх, непонятливые! Ну, туда, в то место, которое уважаемому человеку показывать стыдно.

Ефим Пьяных понял это ночью. Толкнул жену.
– Чего? – недовольно откликнулась та.
– Это… осколок, однако, начал выходить. Вот он – колется, змей. С вечера чуял…
– Где?
– Ну, где?.. Куда ранило-то, не знаешь, что ли?
– Там? – изумилась Соня.
– Но.
– Чо же ты, двадцать лет сидел на ем и не чуял? Как так?
– Так и не чуял! Как… Да большой! – Ефим горько прицокнул языком. – Замучает, паразит.
Вот так дело! Что же делать? Он же председатель колхоза, человек уважаемый! А как пойдёт в больницу то самое заднее место показывать врачихам? Как назло, одни бабы там врачихами работают... Да тут и ещё жена Сонька чуть не смеётся. Дура, не понимает всю серьёзность ситуации.

– Да иди ты в больницу, Господи! – воскликнула Соня. – Чего ты носишься с ним, как… не знаю кто.
– В больницу!.. – Ефим закурил и стал ходить по комнате. – У нас не больница, а монастырь какой-то! Откуда их понагнало, черт их знает, – одно бабье!
– Чего они тебе?
– Ничего! Чего… Зарабатывал, зарабатывал авторитет, да пойду теперь растелешусь перед кем попало… Одним махом все перечеркнуть.
– Тьфу! – Соня даже рассердилась на такую глупость. – Да что же ты ей, что ль, авторитет-то зарабатывал?! Какая же она у тебя такая, что ее и показывать нельзя?
– Никакая. Не вякай, раз не понимаешь. Сразу вся деревня узнает, начнут потом языки чесать, черти. Не знаю я их! Им после – одно, а у них на уме – другое. Зубоскалы, черти. – Ефим злился, понимал, что это глупо, а злился. Он действительно не знал, что делать. В город ехать – чуть не сто верст. А приедешь, скажут, у вас своя больница есть. Не примут. Да и как ехать, стоя, что ли?
А дальше ведь Ефиму стало совсем худо. Мочи нет, болит как! Ночь не спал. Что ж, идти надо. Но как показаться? Разговоры пойдут, смешки там всякие. Стыдоба, да и только.

Во дворе больницы Ефим пошел совсем тихо.
«Мужиков в такую рань здесь никого, конечно, нет, – мучился он. – Хоть бы покурить с кем, отвести душу перед тем, как… штаны снимать в кабинете».
Мужиков действительно никого не было в коридоре. Зато полно баб. Сидят на белых скамейках, на диване – все несчастные и немножко торжественные. Тихо переговариваются между собой, вздыхают. Есть и молодые...
Увидев Ефима Степаныча, перестали жужжать, с любопытством уставились на него.
«Несдобровать, – с отчаянием подумал Ефим. – Мигом разузнают – к обеду вся деревня хаханьки будет разводить».
Подошел к очереди, насмешливо оглядел страждущих.
– Многонько вас! А вот в праздники-то, когда они бывают, никого ведь нету тут. Не хвораете, что ль, в праздники? – Спросил и сам не понял – зачем?
– У нас по праздникам, Ефим Степаныч, без того хлопот много, – откликнулась одна.
– Вот то-то и гляжу: много хворых. Где у них тут главный сидит?
– Главврач?
– Но.
– А вон кабинет. Во-он, клеенкой-то обшитый.
Ефим пошел в указанный кабинет, стараясь не хромать.
А тут, пожалуй, на самом интересном месте (ох, уж это интересное место!) и надо мне остановиться. Негоже мне, косноязычному, пытаться Василия Макаровича пересказывать.
Вы уж сами дальше. Ладно? И узнаете, что было в кабинете главврача, чем его поход в больницу закончился. А потом ещё и что было дома, уже после больницы. А заодно и сам финал, что писатель нам немного простынью белой закрыл.
Да, вот в незатейливой, жизненной ситуации так вывести характер героя - дорогого стоит. Есть над чем подумать, и не только тем местом, что у Ефима заболело.
Читать далее
42 понравилось
0
167
Salza
2 февраля 2022
Соседские разборки во всей своей красе, которые с обычной ругани дошли до разбирательства в суде. Да и как иначе, если глупая соседка поставила парничок прямо на границе своего участка и участка соседей, а у них там баня. Ещё и подожгла глупая женщина навоз у себя. И хоть навалила потом сырого навоза и кричала о самовозгорании, пострадавший ей не верил, требуя признать вину.

В общем, банька к утру сгорела. Сгорели еще кое-какие постройки, сарай дровяной, кизяки, плетень… Но Ефиму Валикову особенно жалко было баню: новенькая баня, год не стояла, он в ней зимой пимы катал… Объяснение с Гребенщиковой вышло бестолковое: Гребенщикова навесила занавески на глаза и стала уверять страхового агента, что навоз загорелся сам.
И вот слово за слово и уже разбирательство в суде. Каждый стоит на своём. Но так всё описано мило и забавно, что оторваться невозможно. Да и злости между соседями особой не чувствуешь, как и в целом народ интересный. Разбирательство было быстрым и немного комичным. А сосед оказался не таким уж и злым, постарался тоже найти компромисс.
Читается быстро и в некотором роде душевно)
Читать далее
42 понравилось
0
908