Повести

Я не знаю ишо такого человека, чтоб его не жалко было. Будь он хошь на семь пядей во лбу. Издали вроде покажется: ну, этот ниче не боится, самого дьявола поборет... гонор такой держит... А поближе поглядишь: такой же, как все, ничем не лутше...

Мы с тобой, однако, уж две последние старинные старухи на свете остались. Боле нету. После нас и старухи другие пойдут - грамотные, толковые, с понятием, чё к чему в мире деется. А мы с тобой заблудились. Теперечи другой век идёт, не наш.

«Уж не до себя, не до человека… себя вы и вовсе скоро растеряете по дороге. <...> Щас все бегом. И на работу, и за стол – никуды время нету. Это че на белом свете деется! Ребятенка и того бегом рожают. А он, ребятенок, не успел родиться, ишо на ноги не встал, одного слова не сказал, а уж запыхался. Куды, на што он такой годится? – Дарья прервалась ненадолго, выставляя на пол, рядом с ведром, варенную с утра для коровы картошку, и продолжала...»

...огнем изба горит недолго, два-три часа, но многие еще дни курится, не остывая, избище и остро пахнет горелым, но не выгоревшим до конца, ничем не убиваемым жилым духом.

Такое теперь время, что и нельзя поверить, да приходится; скажи кто, будто остров сорвало и понесло как щепку, - надо выбегать и смотреть, не понесло ли взаправду. Все, что недавно еще казалось вековечным и неподатным, как камень, с такой легкостью помчало в тартарары – хоть глаза закрывай.

Че говорить - сила вам нонче большая дадена. Ох, большая!.. И отсель, с Матёры, видать её. Да как бы она вас не поборола, сила-то эта... Она-то большая, а вы-то как были маленькие, так и остались.

Стол без самоварного возглавия - это уже не стол, а так... кормушка, как у птиц и зверей, ни приятности, ни чинности. Извеку почитали в доме трех хозяев - самого, кто главный в семье, русскую печь и самовар.

Что будем делать, Афанасий? Ты знаешь, что теперь делать, нет?

• Жить будем,- морщась то ли от потревоженных ран, то ли от