Театральный роман

Давно уже отмечено умными людьми, что счастье — как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы, — как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!

Да почему, в конце концов, каждому своему действию я должен придумывать предлог?

У морфиниста есть одно счастье, которое у него никто не может отнять, - способность проводить жизнь в полном одиночестве. А одиночество - это важные, значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...

Ну а если привезут женщину и у нее неправильные роды? Или, предположим, больного, а у него ущемленная грыжа? Что я буду делать? Посоветуйте, будьте добры. Сорок восемь дней тому назад я кончил факультет с отличием, но отличие само по себе, а грыжа - сама по себе.

— Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

Давно уже отмечено умными людьми, что счастье - как здоровье: когда оно налицо, его не замечаешь. Но когда пройдут годы - как вспоминаешь о счастье, о, как вспоминаешь!

Дождь льет пеленою и скрывает от меня мир. И пусть скроет его от меня. Он не нужен мне, как и я никому не нужен в мире.

Уютнейшая вещь - керосиновая лампа, но я за электричество!

... Это не дневник, а история болезни...

Героев своих надо любить; если этого не будет, не советую никому браться за перо - вы получите крупнейшие неприятности, так и знайте.

У нас, знаете ли, вся жизнь из анекдотов состоит...

Играть все должны так, чтобы зритель забыл, что перед ним сцена......

Ах, я убедился в том, что здесь сифилис тем и был страшен, что он не был страшен.

Украсть не трудно. На место положить - вот в чем штука.

... а закат, беспокойно громыхая, выжигает мне внутренности.

Ничего нет хуже, товарищи, чем малодушие и неуверенность в себе.

Я знаю: это смесь дьявола с моей кровью.

Удивительно устроена человеческая память. Ведь вот, кажется, и недавно все это было, а между тем восстановить события стройно и последовательно нет никакой возможности. Выпали звенья из цепи! Кой-что вспоминаешь, прямо так и загорится перед глазами, а прочее раскрошилось, рассыпалось, и только одна труха и какой-то дождик в памяти.

Тут я впервые обнаружил в себе неприятную способность злиться и, главное, кричать на людей, когда я не прав.

А одиночество — это важные значительные мысли, это созерцание, спокойствие, мудрость...