Приваловские миллионы

Это вот сарафан полежит пятнадцать лет, и у того сколько новостей: тут моль подбила, там пятно вылежалось. Сергей Александрыч не в сундуке лежал, а с живыми людьми, поди, тоже жил…

— Аника Панкратыч, голубчик!.. — умолял Иван Яковлич, опускаясь перед Лепешкиным на колени.— Ей-богу, даже в театр не загляну! Целую ночь сегодня будем играть. У меня теперь голова свежая.
— На што свежее, коли денег нет. Это завсегда так братом.

А из себя-то какой молодец… в прероду свою вышел. Отец-то вон какое дерево был: как, бывало, размахнется да ударит, так замертво и вынесут.

Конечно, оно хорошо быть адвокатом, жизнь самая легкая, да от легкой-то жизни люди очень скоро портятся.

Она принадлежала к тому редкому типу, о котором можно сказать столько же, сколько о тонком аромате какого-нибудь редкого растения или об оригинальной мелодии, – слово здесь бессильно, как бессильны краски и пластика.

Обед был хотя и обыкновенный, но всё было приготовлено с таким искусством и с таким глубоким знанием человеческого желудка, что едва ли оставалось желать чего-нибудь лучшего.

Жалкая ложь была самым искусным образом прикрыта богатой мебелью и мягкими коврами, служившими продолжением любезных улыбок и аристократических манер самой хозяйки.

жизнь долга, Надя; и так и этак передумаешь ещё десять раз.

Это вот сарафан полежит пятнадцать лет, и у того сколько новостей: тут моль подбила, там пятно вылежалось. Сергей Александрыч не в сундуке лежал, а с живыми людьми, поди, тоже жил…

Глядя на испитое, сморщенное лицо Хионии Алексеевны, трудно было допустить мысль, что ей когда-нибудь, даже в самом отдалённом прошлом, могло быть шестнадцать лет.

У них своё на уме! «Жених» – так и было… Приехал человек из Петербурга, – да он и смотреть-то на ваших невест не хочет! Этакого осётра женить… Тьфу!..

... сказанное слово серебряное, а не сказанное - золотое.

-Виктор Николаич, дерево ты этакое, слышишь: Привалов приехал!
-Да отвяжись ты от меня, ржавчина!

В копнах не сено,в долгах не деньги.

Вы посмотрите, как мы относимся к другим! Сколько самой грубой фальши!.. А самое скверное то, что мы этой фальшью покупаем себе полное спокойствие совести.

Напрасно старик искал утешения в сближении с женой и Верочкой. Он горячо любил их, готов был отдать за них всё, но они не могли ему заменить одну Надю. Он слишком любил её, слишком сжился с ней, прирос к ней всеми старческими чувствами, как старый пень, который пускает молодые побеги и этим протестует против медленного разложения. С кем он теперь поговорит по душе? С кем посоветуется, когда взгрустнётся?..

Из двух зол нужно выбирать меньшее: или лишиться всего, или пожертвовать одной частицей...

- А вы знаете, что большие мухи любят брать большие куски?

- Из двух зол нужно выбирать меньшее: или лишиться всего, или пожертвовать одной частицей...

- А я?.. Я задыхаюсь в обществе этих Веревкиных, Бахаревых и Половодовых, - в свою очередь откровенничала Хина. - Разве наши дамы могут что-нибудь понимать, кроме своих тряпок?..