Бабушкины россказни

«Вот тебе, молодой человек, урок. С незнакомыми языка не распускай. Говори подумавши. Чего хорошо не знаешь, про то судить не берись».

«Не могу сказать, как по другим местам, а в нашей губернии всякое казённо строение делается на живу нитку. Поживы-то хочется побольше, потому и железца поубавят, и кирпичик непережжённый поставят, и балку положат покороче. Барыш двойной: и от стройки перепадёт и ремонту по скорости потребуется.
Вот отчего казённая стройка в дорогую цену обходится и завсегда бывает непрочна».

«Служба торговому человеку хуже горькой редьки».

«А с какой работы барышей нельзя получить, на ту Николай Фомич и не двинется. Гори, тони народ, - ухом не поведёт».

«Стоит, батюшка, посмотреть на Николая Фомича, оченно стоит… Ходит гоголем, смотрит зверем, ворует, как волк, перед набольшим лебезит, ровно поляк. А уж врёт как, обманывает! Ни на грош в том человеке правды нет. В самом деле посмотри, стоит поглядеть: забавный, право, забавный».

«Торгов на большую земляну работу в обрез сделать невозможно, для того, что сквозь землю не видно, на какой грунт попадёшь: единому Богу известно. А копать песчаный, примером, грунт – одна цена, глину – другая, каменистый – во много раз дороже. Попадёшь на песчаный, а приставленный анжинер отписывает да деньги из казны берёт за каменистый. Оно, значит, и можно деревеньку купить».

«Надо, Ванюха, всяко дело делать по-божески…»

«Знай, что споры о вере – грехи перед Господом. Все мы братья, все единого Христа исповедуем».

« - Откуда грядёшь, куда путь держишь? – заговорила Евпраксия Михайловна после уставного обряда.

• Града настоящего не имею, грядущего взыскую, - отвечал старец, - путь же душевный подобает нам, земным, к солнцу правды держати, аще тако отец небесный устроит. Телесный же путь кто исповесть?»

«Многого он начитался, многого он наслушался от привитавших в его келье. Не раз слыхал, как поповщинские раскольники спорили меж себя насчёт нового австрийского священства; много раз слыхал, как поморцы хулят поповщину за попов, федосеевцы поморцев за браки, филипповцы федосеевцев за то, что не по уставу кладут поклоны, а бегуны сопелковские всех проклинают, кто в своём доме живёт. И все-то друг друга обзывают еретиками, все-то чужому толку наносят укоры, все хвалят одну свою веру».

«И распалялось злобой Гришино сердце на всех, кого считал он антихриста слугами. Лелеял ре в душе своей правило раскольничьих ревнителей: «с табашником, со щепотником и бритоусом и со всяким скоблённым рылом – не молись, не дружись, не бранись». И дошёл до убежденья, что «никонианина пришибить – семь пятниц молока не хлебать».

« - Что есть, брате, - продолжает Мардарий: - ключ древян, замо́к во́ден, заяц убеже, ловец утопе?
Ключ древян – жезл Моисеев, за́мок во́ден – Чёрмное море, заяц убеже – Моисей со израильтяны, ловец потопе – Фараон зломудрый, царь египетский».

« - Рцы ми, брате, - начал Мардарий: - кто умре, а не истле?

• Лотова жена – та умре, но не истле, понеже в столп претворися – соль же не истлевает. И доднесь тот славный столп стоит по стране Пелестинской, на святой реце Иордане».

«Таких немало по захолустьям. Наскучит жить в ските, где надо правилам подчиняться, настоятелю повиноваться, иль будучи изгнаны из обители за бесчинство, непутные старцы пускаются бродить по белу свету. У одного доброго человека поживут, у другого, да этак бродя из деревни в деревню, из города в город, век свой меж людей и проколотятся. И такие есть, что не только в скитах не живали, не видывали их. Надел изволоком манатейку с кафтырем и пошёл странствовать да слыть за инока честного».

«Неужто все люди работают плоти? Что за трудники, что за подвижники? Я и млад человек и страстями борим, а правила постничества и молитвы твёрже их сохраняю».

«И накладывал он пост втрое строже, насыпал в каморке кремней и битых стёкол, ходил по ним босыми ногами, клал тысячи по три поклонов, налагал на плечи железные вериги и прилежно читал книгу Аввы Дорофея».

«Подвизался Гриша житием строгим; в великие только праздники вкушал горячую пищу, опричь хлеба да воды ничего в рот не брал. Строгий был молчальник, праздного слова не молвил, только, бывало, его и слышно, когда распевает свои духовные псалмы… И что ни делает, где ни ходит, всё молитву Господню он шепчет».