Foreign Affairs

У Розмари есть уважительная причина для вечных опозданий: она никогда не носит часов («Страшно подумать, что время держит меня за руку, будто злая старуха гувернантка»).

всякий, кто окружил себя показной роскошью и подделками, и сам по натуре наверняка неискренен и фальшив.

Да и не любит Винни жаловаться, полагая, что о своих бедах рассказывать опасно. Жалобы создают вокруг нас некое силовое поле, которое отталкивает удачу и притягивает несчастья. Если продолжать сетовать на жестокую судьбу, то все ее удары, все камни, стрелы, гвозди, иглы, которые только и ждут своего часа, обрушатся на тебя.

In this culture, where energy and egotism are rewarded in the young and good-looking, plain aging women are supposed to be self-effacing, uncomplaining--to take up as little space and breathe as little air as possible.

она почти не скучает по сексу. Чего ей не хватает, так это нежности и романтической стороны любви, как она ее понимает: неспешных прогулок по лесу, любовных записок, быстрых ласк украдкой на многолюдных вечеринках, взглядов через весь зал в факультетском клубе, всей сложной, тайной жизни, которую делишь с другим человеком.

"... мужчина трудится ради богатства и славы, а женщина ради любви - если не к мужу и детям, то хотя бы к своему делу. "

Какую бы малозначительную роль ни играли мы в жизни других людей, для себя самого каждый из нас - центр мироздания.

Неважно, где театр и сколько времени будет идти пьеса. Если тебе выпала такая удача, все остальное не имеет значения.

Винни не верит в Бога, зато верит в волшебную силу витамина С и, как большинство верующих, обращается к своему богу более истово, когда дела плохи.

Научная работа таит опасности... Например, изучение детской литературы открыло ей глаза на многое, чего она, к счастью, не знала в детстве, да и сейчас не рада, что знает. Скажем, Кристофер Робин Милн рос несчастным ребенком, оттого что все связывали его имя с книжками отца о Винни-Пухе, а в книге «Ветер в ивах» полно дурацких идей о рабочем классе.

— Око за око…
— Сделает весь мир слепым, — заканчивает Винни.
— Да? — Чак широко улыбается. — Хорошая пословица. Не слыхал раньше.
— Это Ганди сказал.

Слова для артиста — всего лишь либретто, ряд пустых бокалов, которые можно наполнить голосом, словно золотистым, серебристым или бронзовым вином. В драматических школах, слышала Винни, учат говорить «Закрой, пожалуйста, дверь» двадцатью разными способами.

Когда попадаешь в беду, то слышать от друзей, что они с самого начала это предвидели и только из вежливости молчали, — слабое утешение.

Если когда-нибудь, боже сохрани, его угораздит связаться с замужней женщиной, ноги его не будет у нее в доме. Не потому, что неудобно или стыдно, а потому что противно.

Светская жизнь — та же алхимия: смешивать чужеродные элементы опасно.

Британцы не раскрывают объятия и сердца каждому встречному, они отгорожены друг от друга, как английские газоны. Прячутся за высокими кирпичными стенами и колючими живыми изгородями, поэтому на первый взгляд кажутся холодными, неприветливыми. Только те, кто побывал внутри, знают, как там тепло и уютно.

...почему бы о себе не позаботиться? Ведь больше некому.

С точки зрения психолога, туристы — растерянные, призрачные существа; они гуляют по лондонским улицам и заходят в лондонские дома плоскими, полупрозрачными, будто голограммы. Лондон кажется им неживым, и сами они для лондонцев тоже ненастоящие — бледные, безликие, плоские фигурки, которые мельтешат перед глазами и не дают проходу.

В ученом мире не принято жаловаться на критиков, это считается унизительным, недостойным. Жаловаться можно только на злоключения, общие для всех коллег: на плохую погоду, инфляцию, на шалопаев-студентов и так далее. А плохие отзывы критиков, как и недостатки внешности, нужно обходить молчанием.

А еще привозят яркие безделушки под названием «сувениры». Как подразумевает само слово, это даже не предметы — скорее воплощенные воспоминания, а все воспоминания, как известно, несколько приукрашены и искажены. У сувениров мало общего с теми вещами, которыми пользуются жители страны.