Цитаты из книги Невидимки

— [...] Любая революция — это навоз, на котором произрастают всяческие сорняки. Так рассуждал еще Наполеон, будучи лейтенантом.
[...]
— Но все тираны любят забывать о том, что они наболтали в юности...

[Сеппинг Райт о русских:]
— Лучше всего они раскрываются в своей литературе. Русские писатели точно отразили несовершенство своей дикой нации. [...] Все у них неосновательно, все торопливо и все неряшливо. Зато вот по части выпивок, болтовни, музыки и чтения газет — тут русские непревзойденные мастера!

Вся Япония говорила о русских крейсерах-невидимках.

Вся Япония потешалась над своим адмиралом.

Газеты помещали карикатуры на Камимуру...

[Стемман:]
— [...] У меня такое дурацкое ощущение, будто эта война с Японией вообще не имеет четкого плана...

— [...] Эта война, если она возникнет, может быть выгодна только миллионерам Англии, Германии и Америки, но она окажется бедственна для наших народов...

— [...] в будущем [...] Япония повесится на кишках Китая.

— [...] российское законодательство, столь могучее при охране имущества, оказывается бессильно, когда задета честь человека...

Люди с большим самообладанием могут творить чудеса, тогда как слабая воля исполнителей и недостаток настойчивости в значительной степени убавят результат. Адмирал С.О. Макаров

Из английской газеты, издающейся в Китае, Соломин установил, что Губницкий ведет в Токио странные переговоры: японцы договаривались с ним, чтобы в случае войны с Россией рыболовные промыслы в русских территориальных водах оставались нейтральными. - Что за бред! - возмутился Соломин. - Они будут с нами воевать, а мы за это, как последние дураки, станем еще и рыбкою их подкармливать...

Шхуна удалялась, по берегу ее догоняла Расстригина: — Серафимушко-о, ангел мой, куды ж ты уехал? Издалека донесло глас ответный, глас ангельский: - Что, завертелась, стерва? Вот прибьют меня самураи японские, будешь знать, какого херувима лишилась…

— Ты не спутал ли солдат с кем-либо? — Или я солдат не видывал? Да ставь передо мной тыщу людишек вразнобой — я тебе сразу скажу: вот это солдат, а этот просто так выперся… житель.

- Вот у нас в семье часто слышалось: "Это было до войны, это случилось после войны..." Образовался какой - то прочный водораздел - от и до. А мы, господа, принадлежим к поколению, которое сроками жизни никак не вмещалось в эти фатальные рамки. Повисшие над пропастью мира между войнами, мы и не ждали войны, ибо слишком много рассуждали о вечном мире... Нам казалось, что мы, наследники побед отцов и дедов, самою природою созданы только для побед!

Я, конечно, человек темный. О патриотизме не думал. Но сижу вот тут и люблю свою родину так, как никакой девки еще не любил... Без этого патриотизма до чего докатимся? Ведь хуже диких зверей станем. Да и звери - то свой лес любят...

- О моем здоровье, говоришь, заботились? Так пущай мне градусник поставят. Очень люблю я температуру мерить...

Из рапорта контр-адмирала К.П. Иессена: "В заключение считаю своим долгом засвидетельствовать о доблестной службе и преданности воинскому долгу офицеров и нижних чинов моей бригады крейсеров. Это были железные существа, не ведавшие ни страха, ни усталости. Вступив в бой прямо ото сна, прямо с коек, без всякой перед тем пищи, они в конце пятичасового сражения дрались с тою же энергией и с такой же великолепной стойкостью, как и в самом начале боя..."

В интервью для своих газет офицеры с японских крейсеров говорили откровенно: "Мы вполне сочувствовали русским крейсерам, которые были вынуждены покинуть на наш произвол своего бедного беспомощного товарища, а самим уйти во Владивосток..." Сеппинг Райт записал слова адмирала Камимуры: - "Рюрик" остался для нас незабываем! Этот русский крейсер казался всем нам демоном, летящим на огненных крыльях...

Из интервью Н.Д. Дабича для газет: "Вы не можете представить, как во время боя притупляются нервы. Сама природа, кажется, заботится о том, чтобы все это человек перенес. Смотришь на палубу: валяются руки, ноги, черепа без глаз, без покровов, словно в анатомическом театре, и проходишь мимо почти равнодушно, потому что весь горишь единым желанием - победы! Мне пришлось остаться на ногах до последней минуты."

Нисколько не касаясь характера всего русского народа, я могу иметь мнение лишь об офицерах русского флота, с которыми до войны не раз встречался. Все они отличаются бодростью, весельем, они умны и грамотны, хорошо владеют собой и совсем не похожи на тех безобразных людей, о которых вы читали в романах...

Кажется, он забыл завет Скобелева, своего учителя: "Если очень боишься быть побежденным, тебе никогда не бывать в победителях".

Каждый человек на Руси - кузнец своего счастья, и каждый кузнец выковывает свое счастье как умеет.