Золотая роза

Осторожно. Спойлеры.

Мудр был Паустовский, ой как мудр! Как ловко пропиарил он свой очерк "Кара-Бугаз"! Кто читал его автобиографическую "Книгу скитаний", тот поймёт меня. Там Константин Георгиевич подробно и интересно рассказал о том, как возникла идея писать про это Богом забытое место, как он туда ехал и какими приключениями сопровождалось его путешествие в Туркмению. Ни слова в духе "уважаемые читатели, читайте, я старался для вас". Нет, просто рассказ о истории написания. Но так составленный, что хочется поскорее разузнать, что же это за Бугаз такой, что за Кара?

Оказывается, что это - залив на берегу Каспийского моря. Жесткое место на земле, где жить трудно даже туркменам, но богатое минералами, глауберовой солью, очень ценным и нужным советской промышленности сырьём, добыча которого осваивается в этом месте.

О написании книги "Кара-Бугаз" Паустовский рассказывает с таким увлечением, что невольно думаешь, что это какая-нибудь серьёзная, глубокая и объёмная повесть. Мнение подогревается знанием, что когда-то по мотивам повести был снят фильм. Но вот книжечка найдена... Да это что-то среднее между повестью и очерком! Шестьдесят страниц в Ворде крупным шрифтом. Правда, очень глубокого содержания.

Автор подошёл к теме глубоко. Начал с истории. Рассказал про первое исследование этого залива, проведённое ещё в середине 19 века по заданию царского правительства и ошибке, которая едва не стала причиной уничтожения этого уникального места. Потом про высадку на голый берег Кара-Бугаза восьми десятков революционеров, которых белогвардейцы "милостиво" не расстреляли, а разрешили установить в этом месте советскую власть. Пока местные жители обнаружили брошенных на произвол судьбы людей и смогли прийти на помощь, под палящим солнцем, от голода, жажды и болезней умерли почти все. Спаслись полтора десятка.

Дальше - краткий экскурс в геологию и химию, чтобы читатель знал, как глауберова соль добывается, так перерабатывается, в каких условиях вообще возможна добыча мирабилита и в чём его отличие от сульфата. Ну и так далее. Наконец, мы узнаем о том, с каким трудом началось освоение Кара-Бугазских минералов, к чему промышленники пришли и даже с каким оптимизмом они смотрели в будущее, каким райским местом представляли себе это некогда унылое и жутковатое местечко, насквозь просолёное и прожаренное. Разумеется, Паустовский, опытный и талантливый очеркист, много места отдал людям - покорителям Кара-Бугаза и аборигенам с их чудовищным бытом, первобытными порядками, обычаями и традициями. И как, собственно, этот образ жизни ломался.

"Кара-Бугаз" - это одна из песней (может быть не самых громких, но очень легких и не напыщенных) человеческой твёрдости и упорству, уверенности и силе духа. Подумать только, а ведь повесть посвящена такому месту, куда добровольно поехали бы сумасшедшие либо энтузиасты.

Бывают же такие места. Бывают же такие люди.

Стыдно сказать, но до того я сталкивалась с Паустовским только в рамках школьной программы (своей и вот, теперь, дочери). Смутно помню отрывки из учебника русского и еще какие-то рассказы.

Но "Золотая роза" нашла путь к моему сердцу сейчас, когда я уже взрослый человек и писатель. Это книга о писательском мастерстве. Как, еще одна? Ведь их сотни, и начинающие писатели не знают, за какую хвататься)) Да, еще одна. И она — особенная.

Во-первых, она очень красивая. Даже в названии звучит поэтика, и автор почти сразу раскрывает смысл названия. Во-вторых, Паустовский пишет так, что ты видишь и слышишь его любовь к русскому слову и русской природе. Я дышать забывала, когда читала! Это правда невероятное погружение в красоту русской речи и в русскую жизнь. Причем, читая книгу, ты путешествуешь с автором по разным регионам: доведется побывать и на реках, и в лесу, и в русской глубинке, и в пустыне, и — мое любимое! — в Одессе! Это чистое счастье для того, кто любит мысленно переноситься в разные места, даже и в обществе такого талантливого писателя. Я влюбилась.

Книга состоит как бы из отдельных эссе, их можно читать по отдельности, как готовые рассказы. Мои любимые — "Язык и природа" (я перечитывала его трижды! Два раза сама, а третий — вслух дочери. Мы вынесли оттуда несколько новых слов, и дочь уже ими пользуется!) и "Случай в магазине Альшванга", потому что это про Одессу и про чудо корректорской работы. Прочитайте — не пожалеете.

Думаю, что эту книгу я куплю в бумаге, и она станет одной из моих любимых.

Когда волнуется желтеющая нива,
И свежий лес шумит при звуке ветерка,
И прячется в саду малиновая слива
Под тенью сладостной зеленого листка;
Когда, росой обрызганный душистой,
Румяным вечером иль утра в час златой,
Из-под куста мне ландыш серебристый
Приветливо кивает головой;
Когда студеный ключ играет по оврагу
И, погружая мысль в какой-то смутный сон,
Лепечет мне таинственную сагу
Про мирный край, откуда мчится он, —
Тогда смиряется души моей тревога,
Тогда расходятся морщины на челе, —
И счастье я могу постигнуть на земле,
И в небесах я вижу Бога…

/М.Ю. Лермонтов, 1837 г./

Почему произведения Паустовского официально не включены в звукотерапию? Лечат же шумом прибоя или звуками падающих капель дождя, пением птиц и свистом дельфина. Вот бы для релакса включать аудиокниги Константина Георгиевича. Невозможно оставаться равнодушным к тому величию природы, о котором пишет автор. Её красота, невероятное могущество и хрупкость одновременно пленяют читателя.

Книга — сборник отдельных заметок, герои которых непременно встречаются то тут, то там, словно старые добрые знакомые. А сами истории, рассказанные в начале, ещё не раз будут упоминаться далее. Здесь интересны временные сплетения, далёкие воспоминания, призраки прошлого и неясность будущего. Но, как и в любой советской литературе, стремление к доброму, светлому, справедливому. Сперва сюжета не наблюдалось вовсе, какие-то зарисовки на тему. Но постепенно рваные авторские мысли превращаются в цельное произведение не только о русской природе, но и любви, войне... Влюбленных в свой край, друг в друга настигнет большое горе, искалечившее человеческие жизни и... лес. Его Паустовский видит наравне с людьми, с сердцем и душой. Лес живой, он дышит, волнуется, разговаривает с тем, кто готов его принять. Насколько он величественен и могуч, настолько и уязвим. Задача человека не только сохранить и приумножить, но и восстановить зелёное богатство страны. Об этом напоминает автор. А восстанавливать пришлось ой как много. Порой, ценой собственной жизни. Например, жизни того профессора, который умер от голода в блокадном Ленинграде, но так и не притронулся к запасам семян пшеницы. Понравилось, что писатель не стал зацикливаться исключительно на природном многообразии. Повествуя о флоре и фауне, он включает трогательное предание о композиторе Чайковском и его подарке.

Ласкает слух, словно этюд Петра Ильича, шепчет о важном, будто томик Лермонтова.… А это всего лишь шумит лес. И главное, его услышать.

Золотая роза Паустовского - это своеобразный аналог Как делать стихи? Маяковского. Проникновение "на кухню" к писателю. Невероятно интересно осознать процесс подготовки произведений к выходу в свет. Очень рада, что "вдохновленные" (читай дауновитые) лица великих поэтов и писателей, на которых "снизошло вдохновение" на картинах художников - это вымысел, а процесс создания произведения в основном состоит из кропотливой работы, как и процесс создания всего остального.

Прекрасно было так же узнать, что не все писатели и поэты гениальны (как и люди других профессий), но их большинство становится великими из-за трудолюбия и понимания принципов хорошего произведения.

В общем, очень понравилась мне первая часть Золотой розы и личность и творческий процесс Паустовского пока не...

Пока не начал он рассуждать про класификацию словесности. Если в кратце, его идея - создать несколько разных словарей, в которых будут собраны слова по их типам и применимости. И тут, великий писатель, мастер словесности, борец за развитие языка и говорит, что нужен отдельный словарь, в котором будут собраны мусорные и пошлые слова русского языка, чтобы человечество эти слова забыло!

Опа!

Как?? Почему?? Зачем забывать мусорные и пошлые слова? Все слова нужны в определенных ситуациях: мусорные и пошлые слова постоянно развиваются, у них тысячелетняя история они вышли из народа, из крестьян, из деревни, да 99% из них Паустовский даже и не слышал никогда. Как просветленный человек может позволить себе такое сказать? Отрубить руку живому языку?
Возмущению моему тут не было предела, рецензию писала по горячим следам. Хорошо, что не стал подробно развивать свою идею Паустовский, потому что дождался бы удара его бумажной души об стену.

Вторая часть книги успокаивает, почти усыпляет. Там все так скучненько про любовь Паустовского к деревенскому говору, к природе, растениям, цветочкам... По аналогии с Маяковским он приводит рассуждения о том, как нужно подбирать слова в тексте, чтобы обогащать литературный язык, но в отличие от Маяковского, тексты Паустовского в прозе, и правильный подбор слов не выстреливает так явно, так отчетливо, так пронзительно как у Маяковского...

Да и вообще, сомнительна мысль о том, что если правильно подбирать красивые слова в текст, то "язык будет развиваться". После такого литературный язык Паустовского представляется Лениным в мавзолее: Паустовский подбирает для него припарки, чтоб вождь пролетариата выглядел лучше, в то время как Ленин вообще-то умер.

Резюме
В общем не сошлись мы с Паустовским, но мнение вашего покорного слуги мало кому интересно, так что совет - ознакомьтесь и вы с мнением Паустовского, чтобы лучше понять великого классика.

Необычно было читать производственную повесть, написанную поэтичным языком Паустовского. Ну, как, знаете, читать инструкцию к сборке стола, а там ножки - величественные, столешница - необъятная, гладчайшая и с зеркальной полированной поверхностью. Ну, и до кучи гвозди остры как африканские духовые стрелочки с кураре. Стиль немного не подходит к тематике, но мне все равно понравилось.

Во-первых, место действия - побережье Каспийского моря от Махачкалы и Баку до собственно залива Кара-Богаз-Гол в нынешнем Туркменистане. Это очень рядом с моим нынешним местом проживания (ну ладно, не совсем рядом, но я неоднократно и пролетала над, и находилась совсем около в одном из прикаспийских городов - Актау (ранее Шевченко), который также упоминается в повести). Залив Кара-Бугаз находится на восточном побережье Каспия, вдается загогулиной в пустыню Кара-Кумы, известную советским детям по картинкам на фантике очень вкусных конфет. Но природа и климат у залива совсем не детские, я б сказала, даже вовсе суровые. Только туркмены и казахи-кочевники, привычные к засухам, песку и долгому отсутствию воды могут находиться там долго. Ну еще и отважные советские инженеры с многомиллиардными советскими прожектами по преобразованию сухой пустыни в райский цветущий сад. И у каждого инженера свой план, как же поэффективнее выкачивать из залива богатства: от совсем фантастического использования солнечной энергии до вполне реальных опреснителей морской воды. Они и сейчас работают в Актау, так как своей пресной воды там нет. Но опресненная вода совсем невкусна.

Во-вторых, это все же очень похоже на производственный роман, а я их очень люблю. Автор рассказывает от самого начала известной истории залива, то есть от середины XIX века, когда русский моряк, лоцман и картограф отправляется по заданию Русского географического Общества закрывать белые пятна на карте Каспия, в том числе и Кара-Бугаз. Он входит в сам залив и обнаруживает несметные залежи глауберовой соли. С него и начинается долгая промышленная история района. Многие и многие исследователи, инженеры, геодезисты, промышленники и авантюристы мечтают использовать несметные богатства края: тут и сама глауберову соль залива, который есть природный завод по ее производству. Но завод по добыче соли не может существовать без пресной воды и энергии, вот и ищут фабриканты и министерства способы, как бы подешевле провести сюда нужные ресурсы. А оттого возникает много прожектов, а где много прожектов, там много людей, а где много людей - там много историй.

Особенно меня задела история геодезиста, работавшего в районе Каспия во времена Гражданской войны. Работаешь так себе в Махачкале, мирно измеряешь береговую линию, а тут хоп тебя Белые схватили, в трюм калоши с кучей красных посадили и выкинули на необитаемом острове у почти мертвого залива. Из 600 человек выжило 5, неудивительно, что геодезист немного поехал кукухой. Поехал-то он поехал, но жить остался на Заливе и стал практически легендой. Мне очень нравится, как автор, перепрыгивая через временные пласты, тем не менее, эти пласты соединяет героями. Геодезист из главы второй встречается с престарелым моряком из главы первой, племянник геодезиста уже через 20 лет едет из Москвы опять же на залив, наслушавшись дядюшкиных историй...

Плюс отмечу, что может затриггерить. Политическая позиция автора уж очень видна, потому как все белые вырисованы садистами и тварями, а красные - лапушками-прогрессистами, которым зачем-то сволочи сопротивляются. Да и вообще в наличии большая Вера в Светлое Будущее Коммунизма в целом и Советского Союза в частности. Иногда мне даже завидно. Хотелось бы тоже жить с такой Верой в Строй и в Вождя, помогающей опреснять Каспий, думаю, жилось бы мне намного легче. Незамутненно. Без сомнений. Но книга хороша несмотря на.

Да, знакомы, но без подробностей. Паустовского изучают в школе. В одно время с Бианки, Пришвиным, Сладковым. И для большинства людей Паустовский детский писатель, который рассказывал о природе. Но это не совсем так. Я не очень люблю, когда на писателе ставят клеймо “для детей”. Да, безусловно, Паустовский как и другие “детские писатели”, внес огромный вклад в воспитание школьников. И я уверена, что есть дети, которые благодаря ему прониклись любовью к родному краю, природе, животным. Но Паустовский не только об этом.

Вся рецензия моя словно попурри. Не могу никак ухватить нужное настроение. Начинаю писать и бросаю. Снова начинаю. Удаляю то, что не нравится. Мне всегда очень сложно писать о книгах, которые мне понравились. Парадоксально. Но ужасные книги вызывают во мне большее вдохновение, чем книги хорошие. Для них нужно подбирать правильные слова. Потому что хочется, чтобы другим тоже понравилось, чтобы они тоже захотели прочесть.Но к сожалению, отговаривать читать какую-то книгу у меня получается лучше, чем убеждать что-то прочитать. Тем более если это автор, о котором у большинства уже сложилось мнение. И, самое обидное, мнение это неправильное и незаслуженное.

Все знают о том, как школа может отвратить от какого-то автора по щелчку пальцев. И Паустовский как раз в списке. Я сама долгое время не могла реабилитировать писателя в своих глазах. А моя коллега, когда начинаешь говорить о Паустовском, сразу вспоминает уроки литературы, где учитель заставляла их слушать “Мещерскую сторону” на старой грампластинке. И перебороть себя она уже не в силах. Даже если и понимает, что у автора есть другие произведения, которые могут ей понравиться.

Таких историй множество и можно бесконечно их пересказывать. Но я здесь не для этого. Хотя и для этого тоже. Но про это достаточно.

Итак. Паустовский. “Золотая роза”.

Вы знали, что Паустовский писал стихи? Я не знала. И это было первое открытие, которое я совершила, начав читать “Золотую розу”. Сама книга это сборник небольших историй, которые автор объединил в одну тему - Писательское ремесло. А для меня нет ничего прекраснее, чем истории о том как человек пришел в литературу, разложил на столе свои вещи и сказал: “Я -писатель”. Подкупило меня и то, как Паустовский рассказывает о других писателях. Нравится узнавать в тексте знакомые фамилии.

Моей любимой историей стала глава про Гайдара. О том, как он работал над “Судьбой барабанщика”. Паустовский рассказывает о том, как проходила эта работа. Как казалось ему, что Гайдар ничего не напишет, что он невнимателен, не способен сосредоточится на своем деле. И какого было удивление, когда Гайдар пришел к нему прочитать написанную повесть. Читал без черновика, по памяти. И не пропустил ни слова, ни строчки. Удивительная память была у человека. И человек был удивительный. И для меня это основной минус такой литературы. Все о ком писал автор уже мертвы. Да и сам автор тоже. Но продолжает жить их наследие. На книгах Паустовского выросло уже не одно поколение детей. А если кто-то решится продолжить знакомство с автором, то откроет для себя его с другой стороны. И понесет память о нем еще дальше.

Уже несколько дней я пересказываю как могу истории из этой книги тем, кто со мной рядом. Я рассказала папе историю о надписи на валуне, о храбрых моряках. Маме о золотой пыли и мусорщике с таким трепетным сердцем. А подругам про Мопассана. Про Мопассана мое любимое. Ох, уж этот Мопассан. И я не могу отпустить чувство,что все то время, что я причисляла Паустовского к “рассказам о природе”, я безнадежно потеряла.

В моих кругах бытует мнение, что нужная книга приходит в нужное время.И если раньше Паустовский ничего для меня не значил, то возможно теперь наши пути наконец-то пересеклись. И отправной точкой стала “Золотая роза”. Книга, которая вместила в себя не только писательские навыки, но и любовь к природе, к близким, к самому себе. Несмотря на то, что автор делится с нами своим опытом, повествование не показалось мне нравоучительным или занудным. Паустовский рассказал о том как было у него. О том, как это бывает у других. Выводы для себя каждый сделает сам. Для себя я решила, что эта книга, прочитанная в осознанном возрасте, станет для меня первой у автора. Но точно не последней.

Читая это произведение, в памяти невольно всплывал роман другого советского классика и его Русский лес , в котором на протяжении всего текста звучит та-же мысль о единстве мира природы и человека, как неотъемлемой части всего живого на Земле, которое нужно беречь и сохранять для живущих ныне и в будущем.

Вся книга представляет собой проникновенный рассказ о богатстве и красоте русской природы, в которой лесные массивы выполняют многие функции, зачастую невидимые человеческому глазу, но при исчезновении лесов сразу станут ощутимы буквально на всем: от здоровья человека до сельского хозяйства и промышленности.

В своём небольшом произведении помимо этой важной темы автор живо и с большим чувством рассказывает о неравнодушных людях, чьей профессией является сохранность и приумножение лесных массивов, а также просто о тех, кто живёт на земле и дорожит всем этим.

От всего произведения веет теплотой, человеческим участием, неравнодушием к происходящему со страной и окружающим миром, желанием сохранить то, что имеем и при этом не растерять себя в житейском море.

Они такие простые, что поначалу могут показаться примитивными - короткие, в несколько страничек, рассказы Паустовского о писательском ремесле, объединённые в сборник с поэтическим названием "Золотая роза". Даже это отнюдь не пышное название кажется слишком вычурным для того тёплого, дружеского, я бы даже сказала, родственного тона, который избрал автор для беседы с читателем. Если открываешь сборник в надежде получить пошаговые инструкции по написанию собственной книги, рискуешь разочароваться. Но если не бросишь, а продолжишь вчитываться...

Восхищение нарастает постепенно. "Чем прозрачнее воздух, тем ярче солнечный свет" - это высказывание приводится в книге, и относится к ней полностью. Проза Паустовского прозрачнее воздуха. Он пишет о таких простых, основополагающих вещах, как воображение, память, зоркий глаз, чуткость к деталям - а ты читаешь это, как откровение, как захватывающую повесть, и каждое слово действительно обретает свежесть, будто его не произносили до этого миллионы людей, не стёрли его, словно старую банкноту, перекладываемую из кармана в карман. И он пишет именно о том, как добиться подобной свежести. Это действительно основы писательского ремесла, и все мы о них хорошо знаем, и мы, конечно, читали книги и посложнее, и понаучнее - а что толку, если не можем по-настоящему воспользоваться своими знаниями? Не анализ, но чувства и чутьё предлагает Паустовский, кое-где даже иронизируя над литературными критиками: "После выхода "Кара-Бугаза" критики нашли в этой повести "композицию по спирали" и очень этому радовались. Но я в этом не виноват ни умом, ни сердцем".

Но вместе с тем, это совсем не книга-поучение, не учебник и даже не манифест писателя. Я даже не уверена в своём праве ставить здесь тэг "нон-фикшн", потому что рассказы Паустовского, по сути своей вроде бы относящиеся к нехудожественной литературе, воспринимаются-то именно как художественные! В них вплетены многочисленные легенды - о других писателях или о простых людях, включены прекрасные описания нашей северной природы, а воспоминания автора предстают настоящими маленькими новеллами с увлекательным сюжетом. Какой же это нон-фикшн, с такой отточенной формой? И кроме того, хотя Паустовский на многие вещи смотрит, что называется, с вершин своего опыта и авторитета, и зачастую не стесняется высказывать жёсткую критику, он не выглядит при этом всезнающим учителем, поучающим глупого ученика. Он как энтомолог-любитель, который с упоением рассказывает вам, какую прекрасную бабочку вчера поймал, и как их нужно ловить, чтобы не помять крылышки, и какими они бывают прекрасными... Просто человек, влюблённый в своё дело, по-дружески рассказывает вам о нём.

Говоря об этой книге, хочется сказать, что она именно о ремесле писателя, или о писательском труде - только такая формулировка представляется верной. Паустовский сердито восстаёт против представления о поэте как о человеке с безумно горящими глазами, который вдруг в припадке вдохновения бросается строчить поэму, а потом бросает обгрызенное перо и садится ждать следующего визита музы. Нет, он не отрицает важность вдохновения, но рассматривает его совершенно по-другому, не как сигнал из космоса, который знай записывай :) Точно так же он возражает и против другой крайности - писателя как наблюдателя с книжечкой, в которую он записывает всё, что видит, бездумно собирая детали, а потом впихивая их в какой-нибудь свой труд.

Условно можно разделить сборник на три части. Первая - состоящее из многих рассказов, но, в общем, весьма последовательное повествование о том, из чего состоит труд писателя. Вдохновение, сбор материала, любовь и внимательность к языку, и тому подобное. Вторая - и это поразительная часть! - называется "Давно задуманная книга", и в ней собраны записки Паустовского о разных авторах. Чехов, Блок, Мопассан, Гюго... О каждом - всего несколько страниц. Но как он пишет о них! Такие вот статьи надо помещать в учебники литературы, вместо бездушного "родился тогда-то, умер тогда-то, принадлежал к романтизму, тема любовная, тема гражданская". Они же безликие, все эти писатели в учебниках, только датами рождения и смерти различаются, что по этим описаниям поймёшь? А посмотрите, как Паустовский пишет о Гюго (это только отрывочек, только малая часть):

И вот у писателя уже есть лицо, яркая индивидуальность, и его роль в литературе - тоже вот она, выпуклая и ясная.
Ну а третья часть книги посвящена взаимодействию литератора с другими видами искусства - музыкой, живописью, скульптурой и т.д. Очень убедительная и, для меня, одна из самых лучших глав.
Если же попытаться выделить отдельные рассказы, понравившиеся больше других (а это сложно, ведь воспринимается сборник как цельный и живой, не хочется разнимать его на кусочки), тогда пусть это будут:
• "Надпись на валуне" - воспоминания писателя о времени, проведённом в маленьком доме на Рижском взморье, у неласкового северного моря, плавно перетекают в размышления о призвании писателя, о тяжёлом долге, возложенном на каждого, кто чувствует это призвание в себе. "Тот не писатель, кто не прибавил к зрению человека хотя бы немного зоркости". Рассказ поэтичный и немного мрачный (он весь как Балтийское море поздней осенью). И очень впечатляющий.
• "Первый рассказ" - вещь просто поразительная. Повествует о том, как Паустовский написал своё первое прозаическое произведение - и одновременно содержит щемящую сердце историю о любви и несправедливости. Один раз прочитав, не забудешь.
• "Старик в станционном буфете" - рассуждения о важности детали в художественном произведении проиллюстрированы рассказом о достоинстве и гордости человека, рассказе трогательном до слёз.
• "Белая ночь" - ещё одна история создания художественного текста, который не оживал, пока не поселились в нём люди, небезразличные писателю. Очень вдохновляющая.
Ну и, конечно, уже упомянутые "Давно задуманная книга" и "Искусство видеть мир".

Паустовского мы наверняка проходили в школе, но он как-то прошёл мимо меня и я совсем его не знаю. Но после этой книги хочется непременно познакомиться и с другими его произведениями, потому что подобная простота и ясность - товар редкий, и надо, конечно, хватать, пока предлагают.

Паустовский для меня остался где-то далеко в школе, в первых классах. Как дополнение к урокам природоведения, что-то про зайчиков, лес, лошадок. Темы не мои, так что не думала, что когда-нибудь вернусь к писателю.

"Золотаяроза" заинтересовала прежде всего тем, что она не про зайчиков! Но я всё-таки не ожидала, что это будет пособие для начинающих писателей. Заглавная история, давшая название книге, очень мне понравилась, я настроилась на лирическое, с воспоминаниями, с красивыми эссе и любопытными наблюдениями. Но что-то пошло не так.
Нет, вроде бы были и эссе, и наблюдения и воспоминания, в тексте чередовались советы и рассказы, поучения и предложения, выдуманное, предполагаемое и реальное.
Однако манера повествования и, наверное, характер Паустовского - совсем не мои. Похоже не в темах про лес дело. Я просто не воспринимаю такой накал восторженности и поэтичности, как адекватный. Хотелось бы меньше восклицаний и восхищения.
Мягко говоря, не всё и не все вызывают у меня такой же восторг, как у Паустовского. А он лепит аксиому за аксиомой (на его взгляд) и вообще не предлагает вариантов "нравится не нравится". Я такое не люблю... Мне перестает быть симпатичным даже то, что до этого навязывания привлекало.
Потом мне в принципе не близка авторитарная манера "чтобы стать хорошим писателем, надо делать так". С другой стороны, я не особо знаю, как пишут такие методички другие ;) С третьего ракурса, методичка для писателя - вообще дикость. Мне интересно узнать, как творит конкретный писатель, Паустовский в том числе, но не надо свои методы возводить в правило. Он, конечно, пытается размышлять об индивидуальном подходе, но слишком заметно выделяет примеры - вот так надо, так нет, вот это великолепно получилось, а тут есть ошибки; лучше писать так, а не эдак, использовать это, а не то, давайте посмотрим на эталон (Пушкин, Пушкин, ай да Пушкин - кстати, да, у них с Паустовским вот эта аховая восторженность на ровном месте идентична, меня она утомляет быстро).

Смутила меня и двойственность писателя. Я вообще не особо доверяю велеречивым людям, которые осень без багрянца описать не могут. А у Паустовского стиль заметно скачет от высокого к нормальному, от надуманного к реалистичному. Вот в сцене с Гайдаром мелькнул живой, симпатичный Константин ;) А как начнёт разъезжаться по буржуазным писателям - так и повеет запахом картона. Витиеватого.
Оторопела от его попыток изгнать из литературы местный диалект, яркие словечки и обороты, которые он называет мёртвыми. Интересный запрос от писателя. Все переходим на живой московский язык, поребрик вам в зубы. Когда сам про коммунизм и социалистические нормы заливает - нормально, ничего у него не болит.

Интересно было читать, но вряд ли еще раз с Паустовским столкнусь, далеки мы друг от друга.

Я читал его. Он писал ещё. Мы кружили как. Шутки в сторону. Краснобайский слог. Лучезарный ум. Паустовский мой. Дай обнимемся. Я тебя читал. Что во сне летал. Ну, а ты так жил. Во все стороны. Не придраться, нет. Филигранный стиль. Был бы я как ты. Плывёт облако. Паустовский наш. Я его читал. Он писал с плеча. Сердце нараспах. Он писал, как жил. Не продать талант. Ну, а жил в пример. Эх, дубинушка. Не спалось тебе. Всё роман писал. Читал я его. Паустовский ваш. Трубадур очей. Кто вы без него? Без его словес. Без лубковых фраз. Человечище. С большой буквы П. Многоликий бог. Разноцветный бес. Свой среди своих. Паустовский их. А они за ним. К чудам из чудес. Он писал меня. Мой читал ещё. Про поля, леса. Заблудились в трёх. Про края без дна. Голоса внутри. Саботаж весны. Зов из прошлого. Паустовский сам. Себе цену знал. Не транжирил строк. И по совести. Не могу слезу. Содрогаюсь от. Сизокрылый сын. Паустовский всех.