О Пушкине

Книга представляет собой сборник статей, посвященных творчеству Пушкина. Часть из них были объединены автором и составили в свое время отдельную книгу "О Пушкине". Аспекты исследования этой неисчерпаемой темы самые разные.

Первые статьи сборника связаны с текстовым анализом стихов Пушкина. Автор раскрывает через преемственность образов связи между более чем тридцатью произведениями, рассказывает о бережном отношении к удачно найденному образу или рифме, исследует часто используемый Пушкиным прием перечисления, обращает внимание на различные оттенки восклицания "Пора!" в стихах, замечает, что спустя сто лет, некоторые слова в нашем языке приобрели несколько иной смысл, отличный от того, в каком использовал их Пушкин.

Интересны некоторые заключения или исходные тезисы, которые предлагает вниманию читателя автор, подкрепляя их фактами, рассуждениями и анализом. Вот два примера.

Он был стыдлив и скрытен. Пуще всего он боялся предстать глазам современников в ореоле сладенькой поэтичности. Эта боязнь постоянно заставляла его ревниво скрывать свое поэтическое лицо под разными масками: шалуна из числа золотой молодежи, картежника, циника, светского человека. Маска литературного дельца была в том числе. Он любил себя выставлять торгующим стихами. ... Что же общего между русским правительством, якобинской революцией, войной, мором и дурной погодой? Ответ ясен: и организованная государственность, и разнуздавшаяся масса, и бушующая стихия — все это явления, одинаково лежащие вне личности, вторгающиеся в ее жизнь и подавляющие ее свободу. Молодому Пушкину было невтерпеж «сидеть взаперти, когда гулять хочется». Постепенно ему сделалось так же невыносимо все то, от чего приходится запираться в доме, как от чумы: Зависеть от царей, зависеть от народа — Не все ли нам равно?..

Интересны соображения автора, высказанные в статье "Петербургские повести Пушкина". "Магический круг" по определению Ходасевича трех произведений: "Домик в Коломне", "Медный всадник" и "Пиковая дама". Конфликт человека с темными силами, лежащими вне его, по инициативе самого человека или этих самых сил, разрешение этого конфликта - комическое ("Домик в Коломне") и трагическое ("Медный всадник", "Пиковая дама"). Еще одна связка - не менее интересная: вызов пьяного и недалекого гробовщика и вызов Дон Жуана. Вновь комическое и трагическое, низкое и высокое.

А вот мысли о соотношении автора и героя его романа (тема вечная, хотя и давно разрешенная):

В Пушкине был заключен Онегин, но Онегин не вмещал в себе Пушкина. Онегин по отношению к Пушкину есть многоугольник, вписанный в окружность. Вершины его углов лежат на линии окружности: в некоторых точках Онегин, автобиографический герой, так сказать, простирается до Пушкина. Но площадь круга больше площади вписанного многоугольника: П>0. Следственно, П = О + х. Решение этого уравнения подсказывается само собой: х = Поэт: П = О + Поэт. В более общем виде эта формула может быть заменена другой: А = Г + П, в которой А - автор, Г - герой, П - поэт.

О многомерности произведений Пушкина, которые "заключают в себе ряды смыслов, вызывают соответственные ряды толкований" говорится в статье "Колеблемый треножник".

Несколько статей посвящены страницам биографии Пушкина ("Начало жизни", "Молодость", "Дуэльные истории"). Жаль, что не сложилась у автора книга о Пушкине, подобная его "Державину".

О русской поэзии и в целом о русской литературе:

В тот день, когда Пушкин написал "Пророка", он решил всю грядущую судьбу русской литературы; указал ей "высокий жребий" ее: предопределил ее "бег державный". В тот миг, когда серафим рассек мечом грудь пророка, поэзия русская навсегда перестала быть всего лишь художественным творчеством. Она сделалась высшим духовным подвигом, единственным делом всей жизни. Поэт принял высшее посвящение и возложил на себя величайшую ответственность. Подчиняя лиру свою этому высшему призванию, отдавая серафиму свой "грешный" язык, "и празднословный, и лукавый", Пушкин и себя, и всю грядущую русскую литературу подчинил голосу внутренней правды, поставил художника лицом к лицу с совестью, - недаром он так любил это слово. Пушкин первый в творчестве своем судил себя страшным судом и завещал русскому писателю роковую связь человека с художником, личной участи с судьбой творчества. Эту связь закрепил он своей кровью. Это и есть завет Пушкина. Этим и живет и дышит литература русская, литература Гоголя, Лермонтова, Достоевского, Толстого. Она стоит на крови и пророчестве.