201… год. Майами. «О, Сюзанна».
Дорогой дневник!
Я давно не писала, но сегодня был слишком насыщенный день, а единственный человек, которому я могла бы доверить произошедшее, больше не хочет со мной разговаривать… Ох, Штерн, прости, что осквернила нашу дружбу… Но обо все по порядку.
Сегодня был день Х, я собиралась в Мичиган, в художественную школу, в которую меня приняли как подающую надежды старшеклассницу. Duh! Кого если не меня:) Штерн собирается в Джульярд только в следующем году, поэтому всецело был занят помощью мне - грузил картины в Джаспера, моего «Капри». Я в полном объеме наслаждалась сегодняшним днем: была счастлива находиться бок о бок со своим лучшим другом, мысленно благодарила родителей за то, что они в последний раз соглашаются терпеть присутствие друг друга в ограниченном пространстве автомобильного салона ради меня (уже три месяца они жили врозь, а неделей раньше оформили развод). Этот летний день не предвещал ничего плохого.
Мы со Штерном подстегивали друг друга, он как всегда дразнил меня Ливером, словно назвать меня Оливией или Лив у него бы язык отсох! А я в свою очередь смеялась, что его нежные руки не созданы для того, чтобы поднимать мои картины в тяжелых рамах. Когда я думала, что мы погрузили уже все и пора отправляться, Штерн вдруг окликнул меня. Стоило мне обернутся, как он зашелся гомерическим смехом, держа в руках холст с неизвестно откуда взявшейся картиной. Когда я несколько лет назад забросила ее в самый темный угол сарая, я думала, что никто и никогда ее больше не увидит, но как я горько ошибалась. Только не Штерн! Он держал в руках мой автопортрет. Абсолютно обнаженной!.. и смеялся! Вот говнюк! Когда он увидел злость на моем лице, то указал на рыжий кустик пониже пупка и не преминул уточнить, что у меня все отлично вышло. Ох, как же во мне взыграла ненависть, я готова была его убить, растоптать, а уже потом провалиться сквозь землю от стыда. Не помня себя, я кинулась на Штерна, мы начали бороться в пыли, я быстро оказалась на нем верхом, скрипя зубами от злости, но вдруг что-то в его глазах меня остановило. Внезапно я поняла, что Штерн, тот самый Штерн с юношеским жирком и щечками возмужал, стал мужественен и красив, но когда он успел измениться?.. Только я позволила этой мысли овладеть мной, как Штерн опрокинул меня на землю и навалился всем телом. Неужели он не чувствовал тот жар, который охватил все мое тело? Наверно мои щеки стали пурпурными, как «О, Сюзанна», и именно поэтому он потянулся к моему лицу рукой: он касается рукой моей щеки и тянет меня к себе, целует в губы, очень нежно, я ничего не могу с собой проделать и целую его в ответ… Внезапно он отстранился, посмотрел на меня своими уже не светло-карими, а серыми глазами, взмахнул цементного цвета волосами и промямлил, что это была ошибка, что мы друзья, так не должно быть, мы не должны портить наши дружеские отношения. И вдруг он уходит. Хлопает дверью своей «Тойоты» и уезжает, оставив меня, сидящую в пыли. Он ушел. А я просто ничего не могла с собой поделать. Я сидела и ждала, когда «серое пространство», набросившее пелену на мои глаза, пройдет, когда я увижу голубое небо, лягушино-зеленый цвет своего «Капри» и пурпурную «О, Сюзанну» в дали. Но серость застыла перед глазами, словно кто-то внезапно отключил в моей голове цвета, и не желала меня оставлять. Мне хотелось кричать, плакать, поделиться своими страхами, но с кем? Такое я могла разделить только с одним человеком, со Штерном, но он сбежал… И все это из-за меня.
Завтра. Уже завтра я буду далеко от него, и будет время решить, как лучше открыть ему свои чувства. Надеюсь, что к этому времени цветовая слепота пройдет, и мы вместе со Штерном посмеемся, что его поцелуй высосал из меня все цвета. Неделя. Я надеюсь, что через неделю все наладится, и этот поцелуй будет восприниматься шагом к большой и чистой любви либо невинной шуткой, и мы снова будем в прежних близких дружеских отношениях.
201… год. Неделей позже. Мичиган.
Он мертв! Моя мать его убила! Она убила Штерна!
201… год. Годом позже. Майами.
Дневник, это Лив!
Так странно вернутся в родной Майами, но без возможности возвратиться к обычной жизни. Жизнь это пшик. Жизнь это ничто. Еще недавно я была самой ударной студенткой художественной школы, как вдруг меня выгоняют за прогулы, пьянки и загулы. Вместо того, чтобы корпеть над домашними заданиями, я ходила на вечеринки, переспала с множеством всем недовольных учеников, прежде чем окончательно не бросила школу и не вернулась в Майами. Еще недавно Штерн радовал меня своей улыбкой, разговорами и игрой на рояле в «О, Сюзанне», но почти год его уже нет. Еще недавно моя семья решала кому достанется комод после развода, теперь же моя мать уже как 10 месяцев является заключенной Броудвейтской тюрьмы. Наверно также стоит упомянуть, что у меня все еще цветовая слепота или, как сказал доктор Левин, единственный, кому я смогла доверить свою тайну, церебральная ахроматопсия. Именно из-за невозможности восприятия цвета я уже год как не притрагивалась к холсту и краскам, впала в депрессию после убийства Штерна и вот уже 1,5 месяца нахожусь в Майами, так как больше мне места нигде нет. Но есть ли мне место в моем доме, если дом отца и Хитер можно назвать домом? Через месяц они женятся, Уинн станет мне сводной сестренкой, наверно только это можно считать положительной сторона их брака, ведь единственное хорошее, что вышло из этой женщины, – ее пятилетняя дочь Уинн.
Сегодня прием в «Елисейских полях» или, как мы называем это место с Райной, Городе призраков - нас обоих всегда пробивает дрожь, стоит нам попасть сюда. Папа настоял, чтобы вся семья была там в полном составе. Надеюсь, что мне удастся урвать бокал-другой алкоголя, убравшись подальше от отцовских глаз.
201… год. На следующий день. Город призраков.
Я перебрала с алкоголем! Боги, когда же я начну думать! Сначала танец перед Остином мать его Морсом, потом я уже спасаюсь от копов, ныряя в воду, чтобы не создать отцу дополнительных проблем в этот день. В какой-то момент я понимаю, что одежда тянет меня на дно, легкие вот-вот разорвутся и не осталось сил всплыть на поверхность. Я не знаю, что было дальше, но я почувствовала сильные руки, обхватившие меня и начавшие поднимать мое тело на поверхность. Сначала я решила, что это сбежавший Остин отправился на мои поиски, а может меня нашла береговая охрана? Но когда я лежала на берегу, отплевываясь от воды, то ясно увидела перед глазами лицо Штерна. Моего Штерна! Я наверно схожу с ума! Сначала Серое пространство, теперь призрак Штерна. Должно быть у меня шизофрения… Как сказал мой последний психотерапевт, шизофрения обычно проявляет себя, когда человеку от пятнадцати до двадцати пяти лет, инициированная травмой или неожиданным событием (обратите внимание). Я идеально вписываюсь в эти рамки, значит мамина шизо обволакивает и меня. Штерн, он выглядел как реальный человек, я даже не знаю, с кем могу поговорить об этом… Он был таким, каким я его запомнила, и повторял лишь одно: "Она невиновна!"
Я каким-то образом должна найти доказательства невиновности моей матери в убийстве, в котором она призналась. И таким образом помочь обрести покой духу Штерна. Моего Штерна! Я обязана помочь ему! Я - странноватая девица, обожающая рисовать, чья мамаша рехнулась и убила своего ученика-вундеркинда. Черт, как же я скучала по моему Лукасу…
27 понравилось
