Стратегия

Обязанность стратегии — не допускать, чтобы наступательные операции затягивались до последнего издыхания; необходимо большое мастерство руководства, чтобы, не увлекаясь небольшими частными успехами, еще возможными, вовремя прервать наступление. Как только наступает момент потери нашими войсками тактических преимуществ, стратегия должна пересмотреть вопрос о целесообразности продолжения операции и закончить ее на соответственном рубеже, иногда, может быть, даже с отказом от части захваченной территории. Само собой разумеется, что значение поставленной цели, в связи с возможностью добиться ее, хотя бы ценой больших жертв, может вынудить продолжить операцию и в невыгодных тактических условиях. Мы лишь отмечаем, что настойчивость и упорство, переходящие в упрямство, не являются безусловными добродетелями в военном искусстве; нужна оперативная гибкость, чтобы не расшибить себе лоб об стену. Этой гибкости не было у русского высшего командования в течение всей мировой войны; оно само загоняло войска, и потому его уделом было руководство загнанными войсками. Поэтому русские операции велись темпом мелкой извозчичьей рыси, тогда как германские войска, которые больше берегли, оперировали свежим, энергичным аллюром.

Заботы о материальных удобствах войск являются в то же время и заботами о моральном элементе и о повышении авторитета командования. По предоставляемому войскам комфорту, по порядку и заботливости тыла о бойцах армия судит об организованности и предусмотрительности управления. Психология бойца, пролежавшего в цепи несколько дней или пробывшего в мокром окопе в течение недели, готова реагировать на всякий материальный пустяк, как и психология человека, оправляющегося после перенесенной тяжелой болезни.

План должен установить первый этап приближения к цели операции и общую задачу достижения этого этапа расчленить на ряд частных задач, по главным подразделениям ведущего операцию фронта (или армии). При наступлении план должен отчетливо отметить решающие направления, на которых должны быть сосредоточены главнейшие усилия. При обороне, если все действия не сводятся только к выигрышу времени, а включают стремление довести борьбу до кризиса, точно так же основная задача плана сводится к указанию рубежа, на котором неприятелю должно быть оказано решительное сопротивление, и где план ожидает перелома общего развития операции в нашу пользу.

Не больший или меньший процент наступательных или оборонительных боев характеризует наступательную и оборонительную операции, а упреждение неприятеля в развертывании (наступление) или запаздывание развертыванием (оборона). Первым во всеоружии на полях операции является наступающий. Полное развертывание требует немедленного использования: в противном случае следует ожидать, что неприятель направит свои удары по самым чувствительным точкам нашей группировки (например, по флангам). Нерешительное, колеблющееся наступление, останавливаемое в критические моменты, даст противнику самые выгодные шансы.

Военное искусство не может отказаться от требований внезапности. Военная хитрость, стратагема, проникает все оперативное искусство, является таким же существенным его элементом, каким для тактики является понятие о силе, о ее организованном и рациональном использовании в боевых условиях. Только те оперативные загадки имеют успех, которые не могут быть вовремя разгаданы неприятелем. Это требование военного искусства сохраняет свою силу даже для тягучих условий позиционной борьбы и вопреки всем новейшим способам разведки и осведомления.

«Галицийская битва», «сражение на Марне», «сражение под Танненбергом» — это литературные образы, с помощью которых победитель стремился популяризовать свой успех в массах. Совершенно понятно отчаяние некоторых молодых историков гражданской войны, которые ищут в гражданской войне соответственных конкретных явлений и не находят их: подобные явления отошли с XIX веком уже в историческое прошлое. Эффектное наименование успешной операции не должно никогда упускаться победителем. Наполеон наименовал Бородинское сражение «сражением на Москве», — р. Москва протекала около правого фланга русских, где никто не дрался; а Людендорф Самсоновскую операцию — «сражением под Танненбергом», по имени деревушки, находившейся в нескольких километрах от места боев и не имевшей никакого оперативного значения, но известной по битве 1410 г., в которой славянские племена остановили натиск германцев на восток; и тот и другой руководились теми же соображениями, по которым французские акционеры настояли в свое время на переименовании общества Богульминской железной дороги в общество Волго-Богульминской железной дороги: Волга входит в пределы географических представлений француза, а Богульма — нет. В гражданскую войну эти важные агитационные детали часто упускались, и сообщения ставки предъявляли слишком крупные требования к географическим представлениям обывателя.

Идеология сообщений образует ту логическую цепь, которая связывает между собой операции в одно целое — стратегическую линию поведения. Александр Македонский когда-то блестяще, с точки зрения сообщений, разрешил задачу глубочайшего вторжения в Азию. Он обеспечил сначала Грецию, свою базу, изнутри, подавив своих политических противников (Фивы). Затем он обеспечил ее извне, подавив варварские племена на Балканском полуострове. Свободный от опасения за свой тыл, в районе Дарданельского пролива он переходит на азиатский материк. Но пока малоазиатские греческие города служат убежищем его противникам, бежавшим из Греции, политическим эмигрантам, он не может быть спокоен, так как эти эмигранты легко могут вызвать волнения в Греции. Покончив с ними, Александр Македонский все еще воздерживается от своей мечты — похода внутрь Персии: азиатский флот господствует еще у него в тылу, в Средиземном море. Надо его ликвидировать, а для этого одно средство — захват всего азиатского побережья, на которое флот базируется. Этим Александр нарушает связь Персии с ее богатой африканской провинцией — Египтом; Александр овладевает без особых усилий и последним1. И только теперь, создав себе новый широкий азиатско-африканский тыл, Александр движется к р. Тигру и наносит персам решительное поражение. Его мечта, прежде чем стала реальностью, в вопросе о сообщениях прошла целую гамму материализации. В миниатюрном масштабе, может быть, но в каждой войне надо, чтобы перенести свое творчество на почву реальности, повторить логический путь, пройденный Александром Македонским.

Независимо от программных экономических мероприятий, план военных операций всегда должен и сам быть связан с существующими материальными возможностями. Последние, в конечном счете, определяют и размер мобилизуемой массы, которая может быть разумно использована, и допустимую активность фронта. Нежелание учитывать их приводит к постройке оперативных воздушных замков или мобилизационных карточных домиков, к отрыву от мирного труда сотен тысяч граждан, которые без одежды и обуви будут скитаться по запасным частям, не получая никакого обучения. Количество ртов, наперекор снабжению, может быть увеличено; но количество бойцов — нет.

Типичной ошибкой русского руководства играми и поездками является стремление избегать скользких положений и разыгрывать только спокойные варианты, преимущественно с параллельным столкновением двух равносильных фронтов. Между тем, крайне желательно закалять мысль командного состава на обсуждении острых положений, требующих ярких решений. Положительно необходимо брать темой не только положения, вытекающие из гладкого течения предположенных операций, но и положения, близкие к катастрофическим, связанные с неустойкой на каких-либо особенно опасных направлениях. Стратегическая и оперативная мысль должна привыкнуть разрабатывать и такие положения, как окружение войск Шеффер-Бояделя под Лодзью или центра Х русской армии — под Августовым. Нужно готовиться не только к тихой хорошей погоде, но и к оперативным бурям.

Если военные действия происходят в атмосфере острой классовой борьбы, надо продумать, не поставит ли в трудное положение наших сторонников за рубежом появление на короткое время наших войск и уход их, оставляющий жителей, выразивших им сочувствие и оказавших им помощь, на расправу их политическим противникам. В обстановке острого национального антагонизма такие набеги часто приводили к отрицательным результатам. Набег Гурко в 1877 году за Балканы вызвал массовую резню турками поднявшегося при его приближении болгарского населения. Два не серьезных вторжения французов в Эльзас в августе 1914 года также только скомпрометировали сочувствовавших французам эльзасцев.

В то время, как все будет в брожении, когда тысячи начальников, плохо ориентирующихся в незнакомой им обстановке пограничного пространства, будут прибывать со своими частями и учреждениями издалека, с непременным наказом — немедленно очищать станции высадки, колоссальное организующее значение получает всякая неподвижная частица общего аппарата, заблаговременно устроенная и начавшая уже функционировать, имеющая постоянный адрес. Не безразлично, будут ли устраиваться штабы фронтов и армий заново в необорудованных пунктах, или они осядут на бывшую стоянку штабов округа и корпусов. Гораздо легче развить до требуемых размеров скромный мирный провиантский магазин, чем создавать новый. Склад инженерного имущества, оказавшийся как раз в том пункте, где необходимо немедленно с началом мобилизации развитие дорожных или фортификационных работ, окажет большие услуги. Наоборот, если все предстоит перебрасывать, эвакуировать, если мобилизация оказывается равносильной великому переселению народов, то период времени, когда все отстоится и наладится, значительно растянется; потребуется много дополнительной работы, а период неизбежного сумбура не увеличит доверия к авторитету руководства.

В мировую войну немцы отличались тем, что сводные дивизии и корпуса, надерганные ими по батальону со всего фронта, держались при обороне почти так же упорно, как и нормально организованные дивизии. ... Их батальоны, как кубики, можно было собирать весьма различным образом. Для этого нужна высокая сознательность войск и уверенность их в том, что в случайном начальнике они найдут человека, которому интересы чужого германского батальона так же дороги, как и своего. Французам, и в особенности старой русской армии, такие импровизации удавались гораздо хуже. При выделении из-под своего ведения каждый начальник, руководимый эгоизмом, отбирал наиболее слабую часть. Последняя чувствовала, что в рамках чужой группы ее ни жалеть, ни награждать не будут, и стремилась больше показать усердие, чем оказывать его. Начальники, умевшие обращаться с чужими войсками, были на счету.

Необходимо в особенности предостеречь от погони за количеством, в ущерб качеству, экономически бедное государство. Плохой солдат имеет такой же желудок, занимает в вагоне такое же место, требует такого же хвоста нестроевых, как и хороший солдат. Но он стоит много дороже, раз война уже началась; он расходует огнеприпасы несравненно менее экономно, и автоматическое оружие в его руках является ужасным орудием мотовства. Все предметы снабжения в плохой роте уничтожаются с удивительной беспощадностью; она представляет дырявое решето, всегда оборванное и безоружное, так как торгует снаряжением и теряет шинели, сапоги, оставляет на поле сражения вооружение и телефонные аппараты: они более прожорлива, так как фальсифицирует свои наличных состав и требует лишние пайки. Она затрачивает такие же усилия, как и хорошая рота, когда месит грязь на дорогах или дрогнет под дождем, но засоряет госпитали своими больными несравненно сильнее, истощает в корне местные средства, отталкивает симпатии местного населения, несет в бою большие потери (включая и самострелов). Плохая рота обладает способностью таять, как лед на летнем солнце; при затрате огромного количества жизней, здоровья, усилий, она даст совершенно ничтожную полезную работу. Все уходит на преодоление внутренних трений, на борьбу не с действительным противником, а с призраками больного воображения. Надо быть очень богатым государством, чтобы пытаться вести современную войну плохими войсками. Чего на войне стоят части, плохо настроенные и неудовлетворительно обученные стрельбе?