Отзывы о книге Дмитрий Донской

Перед нами книга о Великом князе Владимирском Дмитрии Ивановиче Донском, праправнуке Александра Невского (мне вспоминается, что в каком-то историческом романе времён Александра Ярославича, писатель вложил в уста Невского слова "что может быть его внуки сбросят с шеи Руси золотоордынское ярмо"). Слава богу, что хоть праправнук Невского смог собрать необходимое для отпора Мамая войско на Руси XIV века. Русь того времени, говоря сухим языком науки, была "феодально раздробленным государством" и являла собой мягко говоря, лоскутное одеяло из разнообразных наследственных уделов, некоторые из которых именовались даже "великими княжествами". Но вернёмся к книге Юрия Михайловича: некоторые читатели считают данное произведение "историческим романом", другие же - "документальной биографией". Выскажу свою точку зрения, взвесив все "за" и "против": автору удалось создать некий симбиоз между "историческим романом" и "документальной биографией". Для того, чтобы книга стала 100% историческим романом не хватает прямой речи ГГ, для того , чтобы стать 100% документальной биографией - научной казённости языка изложения. Большой плюс книге - это то, что анализу Куликовской битвы отведена целая глава. Хотелось бы привести слова Льва Гумилёва о Куликовской битве:

Суздальцы, владимирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими, хотя и живущими в разных городах.

Также большое место в книге отведено противостоянию Дмитрия Донского и нового митрополита всея Руси грека и ставленника Константинополя Киприана, а так же непростым московско-рязанским отношениям

Вот мы и подошли к главному действию этого отзыва - оценке. Несмотря на то, что считаю книгу отличной я ставлю ей 4,5 звезды из 5. Я уменьшил оценку во-первых за упорное именование митрополита Алексия светским именем Алексей, причём везде в книге Сергий Радонежский называется Сергием . Во-вторых за употребление автором слов из советского фильма 30-х годов "Александр Невский" - "кто с мечом к нам войдёт - от меча и погибнет"

P.S. я брал цитату Гумилёва из статьи, в интернете много интерпретаций этих слов Льва Николаевича

Одно из моих любимейших произведений. Богатый информативный материал блестяще изложен в художественной форме. Роман достаточно сложно читается в силу того, что в каждой фразе содержится великое множество интересных фактов, описание мельчайших, но важных с исторической точки зрения, деталей. В целом создаётся впечатление невероятной скорости смены событий в рамках описываемого исторического момента. Я в восторге. Одна из ценнейших книг в моей жизни. Хочется прочитать всё, что есть у этого мастера слова!

Юрий Михайлович Лощиц

"Дмитрий Донской, князь благоверный"

Из цикла "Жизнь замечательных людей"

Потихоньку я продолжаю осваивать биографии древнерусских правителей. И в этот раз перед нами великий князь Московский Дмитрий Донской (1350-1389 гг.).

После смерти великого князя Ивана Калиты ему наследовали сначала старший сын Семен (Симеон) Гордый, а затем и младший - Иван Красный, которые традиционно теряются между великими Иваном Калитой и Дмитрием Донским.

Возглавив московское княжество в 1359 году в весьма юном возрасте, Дмитрий продолжил собирательскую политику деда, и за время своего правления значительно укрепил великое княжение. Воспользовавшись междоусобными войнами в Орде, когда ханы менялись чуть ли не каждый год, Дмитрий значительно укрепил свое положение, приводя к своей власти сопредельные княжества. Помимо всего прочего, он добился того, чтобы великое княжение Владимирское стало наследственным владением его потомков, да и передача власти стала осуществляться от отца к сыну.

Вместе с тем при нем Русь смогла и показать свою силу самой Орде куликовской победой. Несмотря на последовавшее разорение Москвы ханом Тохтамышем Куликовская битва уже обозначила принципиальный водораздел в эпохе монгольского ига, хоть и понадобилась еще сотня лет на завершение этого дела.

Данная биография выполнена в полухудожественной манере, что роднит ее с биографией Александра Невского, написанной Владимиром Пашуто. Посему и биография получается в гораздо меньшей степени научной, и читается как странноватый занудный исторический роман. Автор зачастую уходит в пространные лирические отступления, рассуждая о быте и атмосфере русского XIV века. Притом все это изложено очень метафорическим, образным языком, любо дорого читать. И несмотря на то, что первое издание этой биографии вышло еще в 1980 году (я же читал третье издание, вышедшее в 2013 году), то есть в советское время, автору удалось пронести православную апологетику.

Помимо самого Дмитрия Донского, в этой биографии представлены и описаны другие выдающиеся люди того времени, среди которых Владимир Андреевич Храбрый, князь Серпуховский (двоюродный брат Дмитрия), митрополит Алексей, святой Сергий Радонежский, о которых читатель сможет составить свое представление.

Тем не менее, от выспренного образного стиля я быстро уставал. Поэтому, как ранее с полухудожественной биографией Александра Невского, закрою вопрос другой более строгой в научном плане биографией Дмитрия Донского.

Для 39-летнего Дмитрия Ивановича, изображение мужчины на обложке всё же некоторое преувеличение. Преувеличениями, неточностями и противоречиями "грешат" многие "источники" той, настолько бурной эпохи, что как таковыми их уже и сложно считать. Совершенно бессмысленно пытаться сказать что-то новое о ДД - нужно быть специалистом, во-первых, а во-вторых, ну уж по любому, за почти 700 лет столько времени было разобрать по косточкам-винтикам и самого ДД, и источники, откуда все писатели и черпают фактуру. Но Дмитрий Иванович ой не зря как вошел в русскую историю, так навек, ну пока русские вообще будут топтать свою землю "под небом голубым", в ней и остался. Почему? Запрет, табу, как показал Фрейд, создали хомо сапиенсов как таковых, без этого растекалась бы живительная влага в других направлениях, не в мозг направленная. Советский Союз показал другое, нам более привычное: любая попытка тотально что-то запретить немедленно порождает отторжение этой попытки. Так и с ДД: разрешена была единственная интерпретация того, что накопали историки. Канон. Бетон. А когда чуть послабления пошли, началось: Донской был в передовом полку, в первых рядах? Как возможно? Это просто неразумно! А из "Сказания о Мамаевом побоище" вообще можно вывести, что и не было никакого общего руководства битвой. Самого же Дмитрия нашли где-то под развесистым деревом в разбитом панцире, платье простого ратника без каких-либо серьезных ран. Может, он вообще отсиделся, а решающую роль сыграл Владимир Андреевич Серпуховской? Виктория на поле Куликовом - переломный этап? А кто и кому ж тогда как минимум сто лет платили дань? А что делать с разорением Москвы Тохтамышем? А поле-то Куликово - где оно реально было? А было ли вообще? Народ-богоносец? А что делать с разграблением русскими же русских обозов, возвращающихся с Куликовской битвы? Ах, да, русские же сложились тогда в единый этнос, шел сложный процесс его, этноса, становления. А как насчет конфликта между ДД и Владимиром Серпуховским, решившим, по сути, исход Куликовского побоища? Да нет никаких противоречий, "темных" сторон, подправлений истории и прочих действительно мелочей. Ну какая разница благословение от Сергия было получено перед битвой на Воже или всё-таки Куликовской битвой? Такие тонкости, конечно же, удел историков-профессионалов и фанов от истории. Дмитрий Иванович же для меня - действительно если не глыба, то правитель Земли Русской из топ-5. В книге описан такой исторический фон эпохи, что не просто дух захватывает, а порой просто теряешься от "движухи" ото всюду ко всему. Броуновское движение? Да покурит: там глупые молекулы движутся фиг знает как, и сами собственного пути не ведают. А тут: мощь Запада и Востока, осознанная, организованная, пассионарная, хищная по сути и целям, беспощадная и жестокая. И где? На проходном дворе Восточно-Европейской равнины. Русские недоверчивые и "врожденные" ксенофобы? Так почитайте Лощица ( в добросовестности и уме не откажешь по-любасу, как говорят): ага, доверься ордынцам! Можно ещё литовцам довериться. Договорились о принятии православия Великим княжеством Литовским, а парни взяли, почти тут же и переиграли всё на католицизм. Или Олегу Рязанскому доверимся? Так он и организовал беспредел, как сейчас говорят, с ограблением военных обозов, возвращающихся с поля Куликова (пардон за повтор!). Юрий Михайлович (ирония жизни), автор, не тот, московский, достойно рассказывает и об эпохе, и о том, кто в этой эпохе жил и, по итогу, разобрался почти со всем правильно. Интуиция, здравый смысл, давление обстоятельств внутренних и внешних, - это, скорее всего, и двигало Дмитрия Ивановича. Как он сумел "разрулить" (во пробило на сленг!) весь этот исторический "бардак" - это и есть для меня главная причина его присутствия в моем топ-5. Донской, неграмотный, не свободный от предрассудков и подозрений, стал одним из тех русских людей, кому мы и обязаны своей историей, своим, если угодно, статусом, своей космичностью - от Антарктиды (оторвусь в "72 градусах") до ада Бадабера (пытался написать историю "Без вести пропавшие") - устремлений (послушал бы о космичности сам ДД!). Хотя бы ещё и тем, что не навозом для других, более сильных, хищных, мужественных и волевых народов, стали русские люди, а сумели не превратить и других в этот самый навоз, собрать "исконно" русские земли от Анадыря до Калининграда, и жить так, как и живем: с улыбкой, матерком, раздолбайством и с неизбывной верой в Правду и Справедливость под небесами.

История 14 века, каковы ее источники, откуда берутся «свидетельства» эпохи и кто решает, какую часть из сохранившихся малочисленных рукописей использовать для изображения событий тех далеких лет, а какую намеренно упустить из виду? Автор книги выбирает самый справедливый путь анализа — сопоставляет все источники: и летописи, и картины иконописцев и труды знаменитых, и не очень историков, как дореволюционных, так и современных. Путешествуя вместе с автором по страницам истории, с радостью и удивлением вспоминаешь, казалось бы навсегда забытые уроки истории из школьной программы. В первую очередь о непреодолимой и бесконечной розни русских князей, о жестокости и варварстве орды. Да вот только вопрос — как поступить с той информацией, которая была выкинута из школьных учебников. Которую намеренно не замечали скорее популярные, нежели профессиональные историки, вроде Карамзина и Татищева… Да и действительно, зачем писать о том, что многие знают. Ведь гораздо проще привлечь внимание читателя какой-нибудь изюминкой, вроде животрепещущего описания казни предателя Вельяминова, этого своего рода Мазепу того времени, фиктивного самозванца-тысяцкого, постоянно сидевшего в Орде и науськивающего Мамая на Русь. И здесь Карамзин отвел душу, так описал казнь предателя, на чьей совести столько загубленных душ, что плакать хочется от жалости к извергу. Весь московский народ «с горестью смотрел на казнь несчастного сего сына, прекрасного лицем, благородного видом». Печально, что историки, которые гоняются за такими дешевыми зарисовками пользуются спросом. И вдвойне печально, что за свалкой подобных «жареных» фактов остаются незамеченными очень важные детали, на которые указали, но никак не объяснили летописцы. На чем основана, например, была такая удивительная терпимость ордынских ханов к набегам литовских варваров под руководством Ольгерда? Что же за такая дикая Орда, что позволяет грабить и уничтожать своих холопов и свои угодья? Почему в большинстве случаев, когда захватчики нападали и сжигали Москву, их никто не видел? Большинство историков опять склонялось к восхвалению военной доблести как литовцев, так и ордынских налетчиков, и принижению способностей русичей. «Велика рать, но ходи как тать», вот девиз налетчиков. Не меньший интерес представляют взаимоотношения русской церкви и захватчиков. Ведь еще в XIII веке, вскоре после нашествия, русская церковь вынуждена была принять на себя особую и — по понятиям многих — неблагодарную, двусмысленную обязанность: молиться за ханский род. И все же молились о здравии и благоденствии своих супостатов. Такой ценой церковь обеспечивала себе право не платить в Орду никаких даней и не собирать в ее пользу никаких пошлин с духовенства и монастырских крестьян. Ханы запрещали своим подданным захватывать церковные владения и угодья: «домы, земли, воды, огороды, винограды, мельницы…» Запрещали также, становиться на постой в церковных домах или ломать их. Беззаконно отнятое у священнослужителей подлежало возврату. Получается, временами ордынские захватчики были способны на милость? Но как можно найти истину среди трудов историков, которые лукавят даже при указании цвета русских стягов, с которыми они шли в бой? Карамзин, для очистки совести видимо, ссылаясь на второстепенный документ с явной опиской, указывает, что цвет флага был черным. И действительно, с каким еще знаменем могли ходить «дикие русичи», как не с черным? Татищев предпочел цвет белый. И черный, и белый цвета — цвета смертников. Но русское войско все-таки не было войском смертников, оно шло на битву без всяких траурных намерений (само это новоевропейское понятие «траур» в сознании отсутствовало). Оно шло, чтобы победить и выжить, хотя и с предчувствием того, что это дастся ценою великих жертв. И хоругви и стяги, под которыми шло наше войско, были иных цветов. Летописцы указывали цвет чермный, то есть червоный, алый… Ведь совсем немаловажно, какой именно смысл вкладывали русские ратники в цвет или цвета, знаменовавшие их понимание войны, смерти и победы. Общеизвестно, как много значил красный, алый цвет в мировоззрении древнерусского человека. Красный означало не только красивый, прекрасный: красный молодец, Красная горка, Иван Красный… Это был цвет подвига и жертвы, цвет победы и праздника, цвет солнечного слета, одолевающего тьму. В истории не бывает мелочей. Так, если «забыть» указать факт переодевания Дмитрия Донского в одежду обычного ратника, то автоматически подвергается сомнению само участие великого князя в битве в первых рядах. Ведь его, облаченного в знатные одежды, монголы должны были бы поразить в первую очередь. Для участия в Куликовской битве были приглашены и купцы. Приглашены как свидетели, которые могли бы потом поведать о происшедшем, широко распространяя именно московскую, именно русскую оценку похода и битвы. Великий князь знал уже, что в армаде Мамая множество иноземцев-наемников и что еще не исключена возможность каких-то переговоров, во время которых сообразительность, сметка бывалых купцов, наконец, их познания в самых разных языках окажутся крайне необходимы. Читая описание войска Мамая, понимаешь, что там не было места чему-либо героическому и достойному уважения. В Мамаевой рати говорили на многих языках, не понимая толком друг друга, и поклонялись многим богам: тут были язычники-шаманисты и мусульмане, несториане и католики, иудаисты и караимы. Казалось бы, это войско, не руководимое единой и высокой идеей, не знающее общей родины и общего языка, было неуправляемо и могло распасться в любую минуту. Но нет, его жестко скрепляла механическая скрепа обещанной наживы. Но от этого, конечно, великая победа над ним русского воинства не становится менее значимой. Согласно летописи, почти 30 000 русичей погибло в этом сражении. Великие монголы были разбиты и позорно бежали. Но, видимо, не всем было это по душе. Ведь это никак не вязалось с образом лапотного мужика, который оказался способным дать бой и разгромить великих воинов. И снова в бой вступают историки. Живоописуя пьяное восстание в Москве спустя лишь два года после Куликовской битвы, они акцентируют внимание на чем угодно, кроме истинных причин бунта. Не объясняют почему не оказалось Дмитрия Донского в городе, в момент прихода войска Тохтамыша к Москве. И здесь снова вступают в дело недоговорки. Не понятно куда и зачем бежал из Москвы митрополит Киприан? Почему пьяное быдло, ранее решившее никого не выпускать из города, тем не менее выпустило великокняжескую семью? Почему после нескольких дней вялой перестрелки, защитники Москвы, в памяти которых должны еще были быть живыми картинки Куликовской битвы, открыли железные врата и вышли брататься с ордынскими варварами? И почему те вырезали всех и сожгли Москву? И почему Дмитрий Донской спустя некоторое время, словно забыв о Куликовской битве, возобновил выплату дани Орде? Более того, с каждой деревни потребовал Великий Князь по полтине. «Вот тебе и победили Мамая...», как говорили в народе в то время. Книга Ю. Лошица «Дмитрий Донской» достойна многократного перечитывания потому, что в ней возможно найти ответы на вышеперечисленные почему. Найти их самому, а не полагаясь на помощь историков, которые всегда «в тренде»...