Два капитана. В двух томах. Том 1

"Письмо от вдовца к девице" я забыл. Впрочем, и оно не годилось, тем более, что я не был вдовцом, а Кораблев - девицей.

Я испугалась и тоже стала кричать, но в это время Валя вышел, весь красный, и полез в стенной шкаф, очевидно спутав его с входной дверью.

Не будем заглядывать в будущее. Скучно было бы жить, если бы мы заранее знали свое «путешествие в жизни».

Если б я не была влюблена в него всю жизнь, так уж в этот вечер непременно бы влюбилась.

То представлялось мне, как невысокий бородатый человек, такой замёрзший, что он даже не в силах запереть за собой дверь, входит в избу, где живём мы с сестрой. Но это не доктор Иван Иванович. Это я. Без сил я падаю на крыльцо, дверь распахивается, мальчики целятся в меня, а потом говорят: « Это наш».
И всё мне казалось, что они потому отнеслись ко мне так сердечно, что когда-то, много лет назад, мы с сестрой помогли доктору - одинокие, заброшенные дети в глухой, занесённой снегом деревне.

Нет, прав был Петя. Нужно выбирать ту профессию, в которой ты способен проявить все силы души. Я стремился на Север, к профессии полярного лётчика, потому что это была профессия, которая требовала от меня терпения, мужества и любви к своей стране и своему делу.

- А я считаю, - промолчав, сказал Петька, - что нужно знаешь какую профессию выбирать? В которой ты чувствуешь, что способен проявить все силы души. Я это читал, но это совершенно верно. Я вот не уверен, что как художник проявлю все силы души. А ты, значит, уверен?

«Наверно, это было очень трудно — быть моей женой. Но Катя говорила, что ей было трудно, только когда она не знала, где я и что со мной.»

Поздно жалеть о том , чего никогда не вернешь.

Как это хорошо: вдруг встретиться нежданно-негаданно, через несколько лет, когда вся прежняя жизнь кажется полузабытой!

Всё придёт в своё время. Всё можно исправить, кроме непоправимого, которое приходит не спрашиваясь и от которого никуда не уйдёшь.

Счастье завоёвывается трудом, правда утверждается в борьбе.

У одной чёрненькой хорошенькой редакторши я спросила, почему она приехала на рытьё окопов в таком нарядом платье, и она засмеялась и сказала, что у неё «просто нет ничего другого».

«Помни, ты веришь» — это были мои слова. Я как-то сказала, что верю в его жизнь.

Эта квартира была для меня чем-то вроде пещеры Али-Бабы с её сокровищами, опасностями и загадками. Старушка была для меня сокровищем, Марья Васильевна - загадкой, а Николай Антоныч - опасностями и неприятностями.

- Я убью себя и вас! - наконец прошептал он.
-Если вы убьете себя, это будет просто прекрасно, - сказала я очень спокойно .

Наступали трудные дни. Я расхаживала, стараясь ступать только на тёмные квадратики паркета, и, когда я шла к окну, тёмные были одни, а когда назад - другие.

Все уже не то и не так, а всё-таки по-прежнему - счастье.

А какие были яблоки - красные, крепкие, зимние! Почему получается, что такие яблоки едят только в детстве?