The Serpent and The Rainbow

Но кем на самом деле был этот Марсель — злым колдуном или набожным целителем? Что неверным будет и первое
и второе определение, разъяснил мне Бовуар. Будучи и тем и другим, сам по себе Марсель не был ни плох ни хорош. Он служил силам тьмы в роли колдуна, и отстаивал светлое начало в качестве жреца. Как впадает в одну из крайностей любой из нас. Религия водун не просто признает двойственность этих начал, но и зиждется на нём. Вот почему присутствие Марселя было критически важно в том, чем мы сейчас занимались. Без его указаний вмешательство враждебных друг другу энергий вышло бы из-под контроля. Основная ответственность за конечный результат лежала исключительно на нём.

Водун — не просто замкнутый культ здешних краёв, а комплекс мистических воззрений, система верований, затрагивающих связи человека с природой и сверхъестественными силами вселенной. Перемежая тайное и явное, она упорядочивает хаос, позволяя постичь непостижимое. Водун нельзя отрывать от повседневной жизни верующих. Подобно африканцам, гаитяне не отделяют сакральное от светского, святое от греховного, материю и дух. Каждый танец, каждая песня, каждое действие — частица единого целого, индивидуальный
жест — мольба о коллективном выживании.

Колумб попал на Гаити через Сан-Сальвадор, где произошла первая высадка на землю двух будущих Америк.
Тамошние жители рассказали ему про гористый остров, где жёлтые камни сверкают в речной воде. В придачу к золоту, адмиралу достался тропический рай. Он с восторгом живописал королеве здоровый климат и плодородие земли, где
рекам нет числа, а деревья растут до самых небес.
Аборигенов племени аравака он хвалил за щедрость и добродушие, умоляя королеву взять их под свою опеку. Что и было сделано. Приобщение туземцев к прелестям европейской
цивилизации XVI-го века проходило столь благотворно, что за следующие пятнадцать лет их стало 60 тысяч вместо полумиллиона. Ещё одной жертвой европейской жадности стали
пышные леса. С исчезновением эвкалипта, сосны, махагони и палисандра нежная тропическая почва обратилась в сажу,
от которой почернели реки.
Наблюдая с высоты пустынные ландшафты и оголённые склоны, я представлял колонизаторов не иначе как в образе
саранчи, занесённой на остров чумными ветрами четыре сотни лет назад.