Э. Хемингуэй. Избранное

Весьма своеобразный стиль я наблюдаю у рассказов Хемингуэя, который я не заметила в давно прочитанном романе "По ком звонит колокол". Ассоциация такая рождается, что каждое, довольно примитивное предложение таит в себе не по одному абзацу, и невольно появляется ощущение, что автору было лень говорить. Да, настолько лень, что он не только не вдавался в подробности, но и самим фразам придал какое-то по-детски односложный оттенок. Вот такая своеобразная ёмкость, которая мне нравится у Ирвина Шоу, а здесь просто переходит все границы и напоминает айсберг, на мой взгляд. Что ж, как писатели по манере письма, так и читатели по своему восприятию все разные и разнообразные - и пусть так будет.

"Доски пристани были жесткие, шершавые, холодные, и Джим был очень тяжелый и сделал ей больно. Лиз хотела оттолкнуть его, ей было так неудобно, все тело затекло. Джим спал. Она не могла его сдвинуть. Она выбралась из-под него, села, оправила юбку и пальто и кое-как причесалась. Джим спал, рот его был приоткрыт. Лиз наклонилась и поцеловала его в щеку. Он не проснулся. Она приподняла его голову и потрясла ее. Голова скатилась набок, он глотнул слюну. Лиз заплакала. Она подошла к краю пристани и заглянула в воду. С залива поднимался туман. Ей было холодно и тоскливо, и она знала, что все кончилось. Она вернулась туда, где лежал Джим, и на всякий случай еще раз потрясла его за плечо. Она все плакала."

Вот в этом абзаце вся суть рассказа и довольно - таки грустная суть. У каждой женщины были подобные минуты в своей жизни. Они, конечно, чаще всего очень волнительны, если не сказать страшны, наверняка несколько "скомканы" из-за новизны ощущений, а потому не особо прекрасны. Но самое главное, чтобы они не вызывали потом грусти и желания поплакать, а мужчина не уснул бы через минуту после финала. Возможно, и здесь могло быть более душевно, если бы любила не только девушка, хотя думаю, что у такого кузнеца любовь тоже носила бы похожий оттенок неотёсанности и животного примитива.

Такое чувство, что все любимые темы собраны под одной обложкой. В "Празднике, который всегда с тобой" я встретила любимый с юности Париж в восприятии самого Хемингуэя, множество книжных разговоров, имен известных авторов, становления писателя как личности. Еще больше мне понравилось, что в центре повествования молодая супружеская пара, у которых хоть и мало денег, но есть главное - любовь. Интересно с героями вместе заседать в уютных кафешках, наведаться к Гертруде Стайн, подискутировать о литературе. "Праздник, который всегда с тобой" особо интересно читать в отпуске: не спеша, смакуя каждым словом. Так и представляю, снова море, лучи вечернего солнышка, неспешное чтиво Хемингуэя. Не скажу, что это мой любимый автор, но, то, что атмосферный, незабываемый - бесспорно.

Теперь я убедилась, что Хемингуэй – не мой автор. Я уже давно себя пинаю прочесть его повесть «Старик и море», потому что скоро мы будем изучать её на уроках литературы, но никак не могу перебороть себя, не идет у меня чтение. Но вот решила рискнуть и всё же взять эту книгу, тем более начиталась положительных отзывов, где читатели утверждали, что это лучшее произведение писателя. Прочла. Не тронуло. Точнее, не то чтобы тронуло или нет, мне было скучно (хотя люблю подобные произведения, где автор рассказывает о своей жизни). Видимо «Праздник…» - исключение.
Хотя, ничего худшего сказать не могу, да и, если честно, стыдно ставить такому известному автору столь низкий балл. В данном случае всё потому что автор действительно не мой и его творчество не для меня. Тут уже у каждого свои фломастеры. Может, кому-то и правда понравится, а кто-то, как я, разочаруется. Так что, читатель должен сам решить знакомиться ли с этим автором.

Я всегда думала, что писать рассказы - это непросто. И тут Хемингуэй, про которого я всегда думала «мне его рано», говорит, что всё просто - точи карандаш и иди в кафе. И сиди там, пока не получится любую историю дописать до рассказа. И закуси всё устрицами, пожалуйста.
Звучит дорого, особенно, если знать, что кафе парижское. Но это сейчас. А тогда, в 1920-х в Париже можно было «неплохо прожить вдвоем на пять долларов в день и даже путешествовать». Но всё равно, тут будто бы что-то нечестно. Наверное, то, что «Праздник, который всегда с тобой» - это автобиография, но написанная спустя 30 лет после событий. В 1920-х Хемингуэю 25, а в этом возрасте всё с надрывом и яркостью. Спустя много лет это всё остаётся в памяти чем-то романтичным, первая из пяти (вроде бы) жён - твоя главная соучастница, нежная спутница, а герои-писатели, несмотря на голодную худобу - романтики. Пьют правильно виски «если маленькими глотками - надолго хватит», все, как один - бомонд, из которого, кажется, соткан весь Париж-век-назад.
Это всё - воспоминания. Того самого старика Хемингуэя в свитере как на его самой популярной фотке, мне так кажется. Воспоминания такие, от которых щемит душу и хорошо, что так было. «Все воспоминания о прошедшем - вымысел». Всё время чтения мне казалось, что за окном дождь и ветер, законов придумано меньше, а шансов на гениальность больше у каждого. И я так и не поняла какой он, этот Эрнест - американский или французский автор. Поняла лишь одно: когда его читаешь и что-то кажется знакомым, кажется, что это что-то Хем придумал и открыл первым, а ты лишь заметил его открытие.
Ну и устриц бы. Холодненьких.

Нет, и эта попытка приобщиться к творчеству писателя оказалась неутешительной. Я ранее читала только рассказ у него, который не оставил никакого впечатления. И вот сейчас решилась почитать повесть и роман, конечно я взялась именно из-за романа за сборник.
Повесть прошла мимо от слова совсем- я прочла , что это пародия на творчество кого -то, кого я просто не знаю, и смысла этого я тоже совсем не поняла. Мимо.
Название романа часто встречалось , и значит оно на слуху. Но меня просто не вдохновляют романы о том странном времени начала века. Здесь герои производят только отталкивающее впечатление и оттого наверно сам роман- они пьют, живут в свое удовольствие, просто плывут по течению. Что можно хорошо узнать из этого образа жизни мне просто невозможно. Да и написано так, что читать не хочется- просто какое то однообразное описание, даже не описание, а как говориться- что вижу , то пою. Разговоры просто бессмысленные , много раз повторяется одно и то же. Женщины - причем не только в этом романе а все , описанные о том времени только и делают , что живут за счет других, спят с кем попало и не скрывают этого, и к этому практически все относятся как к само собой разумеющемуся .Мужчины вечно пьяные - а как таким не быть , потому что заказывают не бутылку я ящик или пьют абсент. Когда началась коррида- как то вроде поживее стало, хоть что-то можно было почитать, но это конечно не тема , которая всем нравится. Убийство животных просто так на потеху публики не может сильно нравится.А рассказы о тореадорах- ну чуть чуть захватили описанием, и быстро все это прошло- опять начались будни с пьянкой, гулянкой, мордобоем.
Не мое. И если бы не игра я бы не наверно не стала читать автора, хотя вроде и надо познакомиться было. Но не тянет почему , не цепляет ничего - да простят меня поклонники автора.

И снова Хемингуэй. На этот раз с романом "Фиеста", который по праву считается одним из лучших творений писателей "потерянного поколения". Второе название произведения - "И восходит солнце". Думаю, этим названием автор дарит надежду своим собратьям по перу: вот мы сейчас немножко потерялись, но придет новый день, взойдёт солнце, и жизнь изменится. Литература изменится. Поколение изменится. А пока в "Фиесте" Эрнест Хемингуэй довольствуется любимой корридой, выпивкой, дружбой с испанским матадором, и, конечно же, Парижем, как же без него. В романе первый раз в мировой литературе изображён кастрированный мужчина. Он был покалечен на войне, и теперь обречён на одиночество, ведь не может быть с любимой женщиной, удовлетворить все ее потребности. Новаторство Хемингуэя так же просто описано, как и все его произведения. Героя искренне жаль. У его же товарища другое горе - развод с женой. Так они и прозябают дни, "отдыхая" от любви. Фиеста чувств, фиеста мыслей, фиеста...

Знакомство с Парижем в компании самого Хемингуэя. Здесь нет чисто туристических описаний, но есть люди, друзья, ситуации. Узкие улочки, маленькие кафе, вечера в барах. Именно там Хемингуэй искал сюжеты, характеры и нужные слова.
Упоминается много имен, как известных, так и ныне призабытых.
Особенно привлекла внимание история появления знаменитого термина «потерянное поколение». Даже верится с трудом – не стали чинить твою машину немедленно и вне очереди и сразу: «вы - потерянное поколение, вы никого не уважаете, вы только пьёте». Такой знаковый термин и появился из такого пустяка. Или это всего лишь легенда …
Много внимания Фицджеральду и лишнее подтверждение тому, что хороший писатель – не обязательно хороший человек. Даже если отдельные моменты и преувеличены, дружить с ним было очень непросто. Очень жаль его было – особенно в эпизоде с походом в Лувр.
Но книга не о городе, а о том периоде жизни, когда веришь, что всё удастся и всё впереди. Особенно если ты в Париже. И здесь же – Гертруда Стайн, Френсис Скотт Фицджеральд, Эзра Паунд.
Очень теплое впечатление, город-праздник, город-мечта.

- С твоими пороками нужно быть как минимум Хемингуэем...

• Ты действительно считаешь его хорошим писателем?

Есть такой жанр – «что вижу, то пою». Многие авторы барахтаются в нем с видимым удовольствием, но чтобы успешно выплыть и не потерять читателей по пути нужен талант девятьсот девяносто девятой пробы. Здесь бесконечные «поел устриц, попил вина, прошелся по улице, поговорил ни о чем с женой, поговорил ни о чем с одним чуваком, поговорил ни о чем с другим чуваком» начинают утомлять с десятой страницы. Рассказ про Гертруду Стайн и Фицджеральда немного оживляют повествование, но ровно настолько, чтобы кое-как доползти до конца этой недлинной вобщем-то книги. Да и люди вокруг автора: один – дурак, другой – надоедливый дурак, третий – самовлюбленный дурак, четвертый – подлец, и только сам автор – беден, но умен и благороден. А то, что жене изменил, так на то была воля высших сил.
Если в двух словах, то – скучно и бессмысленно.

Эрнест Хемингуэй довольно-таки любезно провёл по закоулкам своей памяти, показав Париж времён его молодости, когда у него, бедного и беззаботного, вообще ничего не было, но он, несмотря на обстоятельства, был счастлив. Жена, сын и кот, синий блокнот, карандаш и вдохновение, прогулка вдоль Сены, посиделки в уютных кафе, наслаждение вкусной едой, – всё такое простое, но приносящее столько радости; казалось, больше ему ничего и не надо... «Я сел в углу – так, чтобы через моё плечо падали лучи вечернего солнца, и стал писать в блокнот». О творческом процессе было сказано не так уж и много, но это были занятные крупицы, как и то, что он говорил о книгах, ибо чтение было для него жизненно необходимым занятием, он не мог не читать, как и не мог не писать. «Рассказ писался сам собой, и я с трудом поспевал за ним». Его мучил яростный голод, и голод не только по еде – по чему-то ещё, что он, великий мастер, не мог облечь в слова. То ли это был голод по творчеству, то ли по жизни... Но он был счастлив. Так ему, по крайней мере, казалось. Но так ли это было?.. Взявшись за разрозненные записи тех лет, он, очевидно, попал в капкан очарования прошлого, это чувствовалось, потому и доверия особого всё это не вызывало. Впрочем, доверие к Эрнесту Хемингуэю – это вообще вещь довольно хрупкая.

Когда знаешь, что из себя представлял этот человек на самом деле, читать эту книгу забавно. Нет, ну какой славный парень! Благородный, кроткий и, что самое главное, очень скромный! Про других вот так не скажешь... Нет, он прощал им все грехи, но всё-таки страшно, очень страшно, что вон тот товарищ много пил, вон та дама была крайне себялюбивой, а вон тот писатель так вообще был безграмотным! Все дружно ахнули от возмущения, да. Я будто не книгу именитого писателя прочитала, а какой-то сборник желчных слухов, где главный сплетник проходился не столько по личностным качествам людей, сколько по их внешности и привычкам, не гнушаясь в том числе и интимного (а какое, собственно, его дело?.. кто бы знал). Зная, какие отношения его связывали с теми, по кому он прошёлся с таким удовольствием, понимаешь, насколько же фальшив этот образ рыцаря в белом пальто. Он никого не жалел, страдали все, от жён до друзей, и потому читать всё это было... странно. Я не могла не вспомнить Карла Уве Кнаусгора, тот тоже кого только не упомянул, но при этом он честно описал самого себя, не пытаясь выглядеть милым добряком, и чувствовалось, что это настоящее, а не выдуманное, в отличии от. Кто после такого вот “откровения” и выглядит в итоге неприятным, то это, собственно, не “жертвы” пера, а тот, кто это перо держал.

Это чертовски сложно – отделять произведение от его автора. В данном же случае не размышлять об этом невозможно по той причине, что это так называемые записки из жизни. И ведь текст сам по себе хорош, вот в чём дело! Мне понравились прогулки по парижским улочкам, описания еды были манящими, строки о творчестве – занятными, были и понравившиеся мысли, будь то простое: «Каждый год в тебе что-то умирает, когда с деревьев опадают листья», или же нечто более сложное: «Когда что-то кончается в жизни, будь то плохое или хорошее, остаётся пустота. Но пустота, оставшаяся после плохого, заполняется сама собой. Пустоту же после чего-то хорошего можно заполнить, только отыскав что-то лучшее». Но всё остальное... ох. Не знаю. Он ведь перерабатывал эти записи спустя столько лет после их написания, где мудрость, самоанализ, признание? Взять ту же борьбу вышеупомянутого, он ведь взялся за автобиографию для того, чтобы одолеть своих демонов, и у него это, судя по всему, получилось. Но Эрнест Хемингуэй о подобном даже не помышлял, нет. Все плохие, один он хороший. Дожить до таких лет и вообще никаких выводов не сделать, есть в этом что-то... жалкое. И печальное, конечно же, учитывая итог. Так что да, всё очень неоднозначно. Но Париж, который у каждого – свой, прекрасен, это я признаю со всей страстностью.

Уже давно мечтала прочитать эту книгу. И, наверное, хорошо, что я взяла её в руки именно в этот момент, когда уже немного знакома с ранним творчеством Хемингуэя ("И восходит солнце", "Прощай, оружие!") и писателей потерянного поколения: Ремарком ("На западном фронте без перемен") и Олдингтоном ("Смерть героя"), когда я слушала лекции о С.Фицджеральде и прочитала роман "Великий Гетсби", потому что, чтобы погрузиться в атмосферу Парижа 20-х гг. и жизни молодого писателя, мне кажется, нужно иметь хоть какое-то представление обо всём этом.
Если честно, название меня сразу отправляло в какую-то сказочную историю, поэтому я ожидала увидеть на страницах скорее вымысел, но никак не реальную жизнь. Но с другой стороны, ценность этого произведения в том, что Хемингуэй писал это уже в сознательном возрасте, когда определенный этап был пройден и некоторых героев книги уже не было в живых, что позволяло автору рассуждать о мотивах поведения, поступках, зная наперед, чем всё это обернется в будущем. Да, я говорю сейчас именно о главах, посвященных С. Фицджеральду. У меня возникало множество вопросов "Неужели всё это действительно было? Неужели этот человек века джаза так легко подвергался влиянию алкоголя? ... Где же была его сила воли? И почему он подвергал свои рукописи такому тщательному редактированию?" А уж женщина юга, в моем представлении, никогда бы не стала ревновать мужа к работе и тем более мешать ему. Но возможно, просто так влияет мое идеализирующее воображение)

Впрочем, не одними историями привлекательна книга. Сам Париж 20-х притягивает к себе. Это момент, когда совпало и место, и время: когда, гуляя по городу, ты можешь легко встретить гениев искусства, когда, заглядывая в кафе, ты можешь увидеть Джойса с семьей - в Париже переизбыток гениальности (и может быть, из-за этого чувствуется капелька неизвестной горечи, какой-то предопределенности)
Хемингуэй еще не так известен в те годы (он только-только начинает использовать на практике принцип "айсберга", который будет в будущем характеризовать его прозу), но уже есть те, кто отмечает его талант. И хотя семье Эрнеста и Хэдли не всегда хватает денег, они чувствуют вкус к жизни, они умеют ценить то, что подарила судьба.

А конец будто возвращает к реальности: иногда не хочется верить, что в отношениях может быть что-то другое. И Париж никогда не станет таким, каким был прежде.