«Этим сукиным детям роман нравится – что же в нем плохо?»

– Хорошо, что Достоевский не был знаком с Жаном, – сказал Ивен. – Он мог бы спиться.

There are people to whom you could not say insulting things. They give you a feeling that the world would be destroyed, would actually be destroyed before your eyes, if you said certain things.

She was looking into my eyes with that way she had of looking that made you wonder whether she really saw out of her own eyes.

It's funny. It's very funny. And it's a lot of fun, too, to be in love.

I mistrust all frank and simple people, especially when their stories hold together...

-Вы хотите сказать, что я отмечен печатью смерти?
-Нет. Вы отмечены печатью Жизни.

У вас никогда не бывает такого чувства, что жизнь ваша проходит,а вы ею не пользуетесь?

- Нет,это меня не интересует.

• Потому что вы ничего об этом не читали.

- Слушай, если не можешь писать, научись писать критику.

Теперь никто не поднимается в гору на лыжах,
и почти все ломают ноги,и,может быть,все-таки легче сломать ногу,
чем разбить себе сердце,хотя говорят,что разбивается все,а
сросшееся иногда становится еще прочнее.

-Вкуса к жизни не потерял?
-Нет.
-Сколько тебе лет?
-Двадцать пять.

-Выпей виски.Я с деньгами.
-Люблю пиво.

Я помню запах соснового леса и матрацы, набитые листьями бука, в
хижинах дровосеков, и лыжные прогулки в лесу по лисьим и заячьим следам.
Помню, высоко в горах, за поясом лесов, я шел по следу лисицы до тех пор,
пока не увидел ее, и я смотрел, как она остановилась, приподняв правую
переднюю лапу, а потом замерла и прыгнула, и помню белизну и хлопанье
крыльев горной куропатки, с шумом поднявшейся из снега и скрывшейся за
скалой.

Был чудесный весенний день, и я пошел пешком от площади Обсерватории
через Малый Люксембургский сад. Конские каштаны стояли в цвету, на усыпанных
песком дорожках играли дети, а на скамейках сидели няньки, и я видел на
деревьях диких голубей и слышал, как ворковали те, которых я увидеть не мог.

По ту сторону рукава Сены лежит остров Сен-Луи с узенькими улочками,
старинными высокими красивыми домами, и можно пойти туда или повернуть
налево и идти по набережной, пока остров Сен-Луи не останется позади и вы не
окажетесь напротив Нотр-Дам и острова Ситэ.

Кода идешь туда, куда должен идти, и делаешь то, что должен делать, и видишь то, что должен видеть, - инструмент, которым работаешь, тускнеет и притупляется. Но лучше мне видеть его потускневшим и изогнутым и знать, что придется снова выпрямлять и оттачивать его, но знать, что мне есть о чем писать, чем видеть его чистым и блестящим и не иметь что сказать или гладким и хорошо смазанным держать его в ящике и не пользоваться им.

Предисловие к пьесе "Пятая колонна"

Есть места, где не так хорошо работалось, но, может быть, дело в том, что мы сами были там не очень хорошими.

Предисловие к пьесе "Пятая колонна"

Да и не в страхе дело, не в боязни! Ничто - и оно ему так знакомо. Все - ничто, да и сам человек - ничто. Вот в чем дело, и ничего, кроме света, не надо, да еще чистоты и порядка. Некоторые живут и никогда этого не чувствуют, а он-то знает, что все это ничто и только ничто.

Из рассказа "Там, где чисто, светло"