Все - ничто, да и сам человек - ничто

Luck is a thing that comes in many forms and who can recognize her?

наверху в своей хижине, старик опять спал. он снова спал лицом вниз, и его сторожил мальчик. старику снились львы.

- теперь мы опять будем рыбачить вместе.

• нет. я невезучий. мне больше не везёт.
• да наплевать на это везенье! - сказал мальчик. - я тебе принесу удачу.

хотел бы я купить себе немножко удачи, если ее где - нибудь продают, - сказал старик.

глупо терять надежду.

птица - верный помощник рыбаку.

<птичья жизнь намного тяжелее нашей, если не считать стервятников и больших, сильных птиц. зачем птиц создали такими хрупкими и беспомощными, как вот эти морские ласточки, если океан порой бывает так жесток? он добр и прекрасен, но иногда он вдруг становится таким жестоким, а птицы, которые летают над ним , ныряя за пищей и перекликаясь слабыми, печальными голосами, - они слишком хрупки для него>.

- не снимай одеяло, - сказал мальчик. - покуда я жив, я не дам тебе ловить рыбу не евши.

• тогда береги себя и живи как можно дольше, - сказал старик.

Какая чушь, сказала бы Брет. Какая чушь! Когда водишься с англичанами, привыкаешь думать их словечками. Английская разговорная речь - по крайней мере у людей высшего круга - содержит, должно быть, меньшее число слов, чем эскимосский язык.

Кто-то включил ресторан Леконт в список, находящийся в Американском женском клубе, охарактеризовав его как оригинальный уголок на парижской набережной, еще не тронутый американцами, и поэтому мы три четверти часа дожидались столика.

Так как он чуть ли не полгода собирался бросить жену и только потому не мог на это отважиться, что лишить ее своей особы было бы слишком жестоко, ее отъезд послужил ему весьма полезным уроком.

На лыжах катаются теперь гораздо лучше, и некоторые разбиваются, а у некоторых разбиваются сердца. Последнее важно и огорчительно, и некоторые хорошие философы объясняют, что оно у тебя не может разбиться, если его там нет: что-то случилось, и оно не существует.

Ничто не повторяется дваджы.

<...>и было это концом первой части Парижа, и Париж навсегда стал другим, хотя он всегда оставался Парижем, и ты менялся вместе с ним.

Когда я снова увидел жену, стоящую у путей, и поезд остановился рядом со штабелем бревен на станции, я пожалел, что не умер до того, как полюбил кого-то ещё, кроме неё.

Черно-синие блокноты, два карадаша, точилка (перочинный нож был слишком расточителен), мраморная столешница, запах cafe creme, запах утренней влажной уборки и удача - вот и всё, что тебе было нужно. Для удачи ты держал в кармане конский каштан и кроличью лапку. Мех на лапке давно вытерся, кости и сухожилия отполировались от трения. Коготки царапали подкладку кармана, и ты знал, что удача - с тобой.

Я не понимаю, как можно было говорить Роберту Кону такие ужасные вещи. Есть люди,
которым говорить оскорбительные вещи невозможно. Кажется, мир развалится, в полном
смысле слова развалится тут же, на глазах, если сказать им такое. Но вот Кон сидел и слушал
все это.

Когда ты опустошён необходимо было читать, чтобы не думать и не беспокоиться о работе, пока не усядешься за неё снова.