Повести о войне

Трусость, девчата, во втором бою только видно. А это растерянность просто. От неопытности.

Все ее воспитание было направлено к тому, чтобы ждать только счастливых концов: сомнение в удаче для ее поколения равнялось почти предательству. ей случалось, конечно, ощущать и страх и неуверенность, но внутреннее убеждение в благополучном исходе было всегда сильнее реальных обстоятельств.

… литература и есть память, в том числе память о том, как остаться человеком.

Это не вина, это — преступление.

Они жили единой жизнью, но смерть у каждого была своя.

Жизнь, как лес, прореживать надо, чистить.

Родина ведь не с каналов начинается. Совсем не оттуда. А мы ее защищали. Сначала ее, а уж потом канал.

А в голос всё-таки не читай: вечером воздух сырой, плотный тут, а зори здесь тихие… и потому слышно аж на пять вёрст…

Довел, стало быть, фашист Россию, если уж и девки за винтари ухватились.

Рыжая Комелькова, несмотря на все трагедии, была чрезвычайно общительной, веселой и озорной.