Цитаты из книги The Yearling

Про зверя нельзя сказать, что он ворует. Зверю приходится бороться за жизнь, и он борется как только может. Совсем как мы, люди. Пантера, медведь и волк - им от природы назначено убивать добычу. Для них не существует ни границ округов, ни поставленных человеком загородок. Откуда зверю знать, что я заплатил за землю и она моя? Откуда медведь знает, что свиньи - это моя еда и моя жизнь зависит от нее? Он знает только одно - голод.

Придёт день, и ты узнаешь, что человеческое сердце одинаково повсюду. Горе повсюду разит одинаково. Но в разных местах оно оставляет разные следы.

Драки начинались со слов и кончались словами.

- Похоже, мне надо быть суровой, только так я и смогу выносить жизнь, - сказала она.

Теперь он понял. Это смерть. Смерть - это молчание, которое не даёт ответа.

-Тебе ничто не грозит, если только увидишь зверя первым и не застанешь его врасплох. Взять даже эту гремучку, что укусила меня, - я застал её врасплох, и ей поневоле пришлось защищаться, только и всего. -Ну да, ты и за самого дьявола вступишься, - сказала матушка Бэкстер. -А что ж, и вступлюсь. На дьявола валят кучу такого, что на деле-то идёт от человеческой порочности.

-Такова мужская натура, мэм. Мужчину привлекают домой три вещи: постель, женщина и обед.

Ручнеет енот, ручнеет медведь. Ручнеет дикая кошка, и пантера тоже ручнеет. Всё можно приручить и укротить, кроме человеческого языка.

В городах и деревнях, в фермерских краях, где от соседа до соседа рукой подать, мысли, дела и собственность людей переплетаются слишком тесно. Там нельзя быть свободным от посягательств на твою душу. Правда, в лихую годину там можно найти и дружеское участие, и взаимную поддержку, но вообще-то люди живут в постоянных стычках, в настороженности и подозрительности друг к другу.

Когда один безрассуден, другой не должен терять головы.

Покой безбрежных, чуждых людской суете зарослей привлек его своей благодатной тишиной. Была в нём какая-то нежная, чувствительная струна, и прикосновение к ней людей причиняло боль, а прикосновение сосен исцеляло.

Дикие звери оказались куда менее хищными, чем люди, которых он знал.

Люди, которые кажутся родными, — родные.

Интересно, подумал он, лакает ли медведь воду, как собака, или всасывает, как олень? Он вообразил себя медведем и испробовал оба способа, решая. Когда лакаешь, напиваешься медленнее, но, всосав воду, он чуть не захлебнулся. Нет, ему этого не решить. Вот отец, тот знает, как пьёт медведь. Пожалуй, он даже видел это собственными глазами.