Глаголют стяги

Имя русского писателя Ивана Федоровича Наживина (1874 - 1940) сейчас почти неизвестно, но до революции его знала вся Россия - огромное число публикаций, от "дешевых библиотечек" до гимназических программ. В эмиграции им созданы десятки романов, исторических и злободневных, составивших сорок пять томов юбилейного собрания сочинений. Романы "Глаголют стяги" - о Святославе и Владимире Крестителе, произведение поэтичное, написанное трепетной рукой мастера, и "Кремль" - о собирании Иваном III русских...

Жанры

Купить эту книгу

Электронная

174.9 ₽140 ₽

Купить-20%

Книга из цикла

Из русской истории

Казаки

Иван Наживин

3,8

(9)

Глаголют стяги

Иван Наживин

4,2

(10)

Бес, творящий мечту

Иван Наживин

4,5

(2)

Кремль

Иван Наживин

3,5

(16)

Во дни Пушкина

Иван Наживин

(1)

Мужики

Неизвестный автор

(0)

Рейтинг LiveLib

4,2

10 оценок

5
50%
4
30%
3
20%
2
0%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 12Хотят прочитать 47

Рецензии

kupreeva74
2 февраля 2021
Мне очень нравится хорошая историческая проза! Именно такая, где переплетаются судьбы сильных мира сего и простых юродивых, когда сильное слово царское решает многое, но не всё, а чтобы решилось всё, надо в этом заинтересовать много люда московского, и сокольничий при всяком раскладе - не последний человек. Иногда кажется, что от правителей зависит всё на свете, даже год урожайный выдастся или нет - на это воля царя и бога будет. Вот издаст царь московский и всея Руси, что быть государству нашему православным - готово, нет никаких еретиков, споры о том, как креститься правильно, двумя или тремя перстами, не вызовут никакой войны внутри Московии. Иван III тоже всю книгу мнил себя царём - шапка Мономаха и скипетр дают основания для этого. Но судьбы страны решают такие, как князь Василий Патрикеев, влюбчивый шибко и бегающий от Елены Стефановны к чужой жене своего друга Стеше Холсмкой; отец Нил, который против Москвы, потому как гордыня её обуяла, а будущее - за Новгородом; убогий Митька, которому все подают деньгу, кто из страха, что тот облает непотребно, а кто - покупая таким образом себе тёплое местечко на том свете; родные Стеши тоже сыграют свою роль в судьбе России, но не сейчас, их время ещё не пришло, это будет при Иване Грозном.
Век 15-ый ещё на дворе, но уже готовится уходить, в те времена считали, что семь тысяч лет от сотворения мира подходят к концу, а значит, и конец света скоро. Ну что ж, мы - люди русские, конец света можем встретить несколько раз. В 15-том веке это выглядело жутко и торжественно. Все заперлись в своих домах, кто молился, кто страшился, но мало было спокойно спящих. Небо высыпало звёздами, шипели коты, но... митрополит отмолил у Бога помилование для людей, и вот наступил новый день, когда окончательно нужно решить,

как надо ходить крестным ходом при освящении церквей, посолонь ли или против солнца.
Читатели, которые попадут в наше далёкое прошлое, столкнутся не только с решением проблем, кажущихся нам бредовыми. Автор позволит им прогуляться по рынку, где продавать и покупать может только искушённый в денежных единицах того времени житель. Каких только денег тогда не ходило: московские, тверские, мелочь Великого Новгорода, английские нобели, арабские, немецкие, римские старинные... Разность в мерах длины и объёма тоже вызовут недоумения. В наших предках, наряду с недалёкими представлениями об устройстве мира, жило чувство предприимчивости и богатого опыта от родителей, если на торгу они боялись больше вора, чем обмана продавцов.
Да, это роман о Кремле, о строительстве Кремля, о пожарах в деревянной Москве. Но я эту книгу восприняла как фильм о нашей истории. Какие интересные картины открываются: закат татарского ига и царствование Ивана III, любовный треугольник, завершение которого очевидно, но печально до слёз, соперничество Елены Стефановны и Софии Палеолог... Дворцовые интриги, когда и стены имеют уши, не хочется переживать в своей жизни, но с удовольствием переживаешь их в книгах. Тем более, история уже подсказала окончание очередной интриги.
После современной литературы, где множество нелитературных оборотов речи, эта книга - как бальзам на душу. Тут и мастерство слова, того самого русского слова, которое может донести до читателя все оттенки переживаний людских - надо только владеть этим словом. Тут и исторический анализ нашей страны, ответ на вопрос, почему же мы так долго жили под игом татар. Любовная линия, когда с замиранием и даже с завистью следишь за героями, и думаешь, как же они счастливы при всех своих несчастьях - тоже присутствует в этом небольшом по объёму романе!
Я желаю вам приятного чтения и предупреждаю: будьте осторожны! Тут много опасных и интересных ситуаций!
Читать далее
60 понравилось
867
kupreeva74
1 мая 2021
Эта книга - просто подарок для ума и воображения. Она живая, яркая, красочная.
Моя книжная судьба упорно возвращает меня в Русь 9-10 веков. Так получается, что все книги, которые относятся к этому периоду, очень интересные, легко читаются, несмотря на то, что многие обычаи тех времён остались там, мотивы героев книг/исторических личностей не лежат на поверхности, а окутаны мраком жажды власти и особого быстрого течения времени. Время приносит с собой перемены и не спрашивает ни у князей, ни у робичей, нравятся ли им эти перемены. Они уже есть, эти перемены, и водворяются на Руси огнём, мечом и смертями. Потому что у времени свои правила, и если первые люди времени, например, князь Володимер, не следует этим правилам, они получают кровь и боль своего народа. И множество проклятий. Множество поломанных судеб, несостоявшаяся любовь Яндрея и Дубравки, страшная казнь деда Боровика и мальчика Богодана - это капля в море слёз молодой Руси.
Человек рождается и умирает в страданиях. Может, это касается и стран? У Руси нет ещё чётких границ. Все сословия людей живут под властью князя, но диктуют князю свою волю (особенно Новгород). Понятия государственности нет, хотя молодая Русь уже заметно выделяется среди других стран. В первую очередь благодаря торговле и незабываемым победам на полях битвы. Русь побеждает печенегов и нанимает их в свою рать, Русь огнём и мечом внедряет православие - религию всеобщей любви, Володимер любит Олёнушку, жену брата Ярополка, и женится на Анне при первом политически удобном случае - Россия всегда была страной парадоксов, за что я её и люблю.
У писателя хорошо получилось создать общее политическое полотно. Мы увидели гибель Святослава и раздумывали, как же был основан Новгород, встретились со сказочным Илиёй Муромцем и Садко, столкнулись с отсутствием законов. На этом общем фоне прописываются судьбы отдельных людей, в основном - трагедии. Видно, как меняются мысли героев и как они возносятся в своих мечтах. Хорошо это видно на примере Ярополка. В начале книги - почти безусый юнец, восхищён жизнью и молодой женой Олёнушкой, не вкусил ещё горький плод власти, который надо вкушать очень осторожно. Постепенно власть для него становится ядом, и вот братоубийство - горький результат призрачного всевластия. Какова же ирония судьбы, если Ярополк вкусил такую же участь!
В книге очень много старорусского текста.

«Молюся и мил ся вам дею писанием грамотицы сея малыя юже похваляя ваю написах недостойным умом и худым и невежественным смыслом. И ныне, Господа отцы и братия, оже ся где буду описал или переписал, или недописал, чтите исправливая Бога деля, а не кляните. Аминь».
Не знаю, как много тут погрешностей, но даже в таком виде для меня это трудночитаемо. Основная цель таких вставок - придать книге колорит той эпохи, раскрасить картину цветными красками. Писателю удалась такая задумка. Наряду с таким текстом за окошком поют песню "Во поле берёзка стояла..." на последних страницах романа - и читатель с трудом возвращается в реальность, закрывая книгу, но мыслями оставаясь в ней.
Те, кто читал другие книги на эту тему, заметят отличие в написании имен. Садко, или, по-новгородскому, Садкё, не Светенельд а Свентельд, не Рогнеда а Рогнедь - и ещё множество таких примеров. Не знаю, какому писателю верить. У меня различное написание имён вызвало интерес.
Книга небольшая, на два вечера неторопливого чтения. Но это будут самые яркие вечера вашей книжной жизни!
Читать далее
Содержит спойлеры
56 понравилось
736
AkademikKrupiza
20 февраля 2021
Речь академика Крупицы А.А. "О путях истории с точки зрения метафизики и искусства"
«Под другим углом» - именно так можно описать принцип нашего исследования. Говоря об истории, постоянно мешают ее с политикой, идеологией, прости Господи, экономикой и статистикой (что вообще является глупостью, потому как цифры – от лукавого и не зря наши предки их на письме буковками обозначали, да и вообще все суета и произволeніе дyха, и нѣсть изoбиліе под солнцемъ). Говоря об истории, мы посмотрим на нее под совершенно другим углом – углом достаточно острым, следует предупредить, потому как построен он на стыке двух линий – литературы и метафизики.
История цивилизаций – это всегда в той или иной степени история смерти богов. Кулуарные политические игры властителей и их вассалов, кровавое месиво междоусобиц и завоеваний, колеса тирании, движущие бричку истории вперед, - все это упирается в тот факт, что давным-давно, еще до того, как эта сказка началась, сказал сын Давидов: Ро́дъ прехо́дитъ и ро́дъ прихо́дитъ, а землѧ во вѣкъ стои́тъ. Только род тот не человеческий, потому как что есть отдельно взятый человек в плане истории земли, пребывающей вовеки? Приходят и уходят боги, люди – просто мерцают в пространстве, рассказывая себе и другим сказки о временах прошедших и грядущих. В общем-то, история - это и есть сказка.
Крещение Руси – событие, на которое можно смотреть сквозь самые разные призмы, но представляется, что главной призмой все же должна быть призма внечеловеческая и почти метафизическая – в конце концов, разве ревизионизмом следует заниматься в тот момент, когда мир приближается к последней своей эпохе (а приближался – и продолжает приближаться - он к ней всегда, потому как времѧ бо близ). Потому говоря о труде Наживина, думаешь не о судьбах Великих мира сего, отдаленных от нас во времени, потому как нѣсть пaмѧть пeрвыхъ, и́ послѣднимъ бывшымъ не бyдетъ ихъ пaмѧть съ бyдущими на послѣдокъ; думаешь о богах – живых и мертвых.
Когда сказка эта только еще начиналась, за Эгейским морем ползали по земле трехголовые приапы, а вечно возрождающийся Бахус собирал вокруг себя свиту из сатиров и вакханок; в продолжение этой сказки кровь и богов, и людей не один раз проливалась, а в окончании ее все умерли, только дело не в этом. Врeмѧ разметaти кaменіе и́ врeмѧ собирaти кaменіе – время старых богов ушло. И «Глаголют стяги» - это не о походах Святослава, не о княжеской усобице и не о славном правлении князя Владимира: как уже было сказано, человеческий фактор не стоит ничего перед лицом внеисторических процессов, и потому свет новой эпохи может в итоге принести насильник и братоубийца.
А что насчет жизни обычных людей на фоне слома и смены времен – да какое вам всем до них дело? Потому и Наживину дела до них нет, потому говорить о выпуклости и яркости героев говорить не приходится. Это не в полной мере исторический роман – скорее своеобразная метафизическая антропология, наполненная выдержками из этих двух миров – древнего омертвевшего языческого и вечно рождающегося христианского; миров, которые до сих пор в своем соединении порождают русскую культуру даже в самых бытовых мелочах. И не знаешь иногда, что лучше сделать, если в доме плохо спится – блюдечко на антресоль для домового поставить или батюшку в дом пригласить. Жизнь простого народа в «Стягах» - отражение этой растерянности, в которой мы до сих пор пребываем. Жизненный путь же великих оказывается всего лишь средством претворения в жизнь проектов, кто или что стоит за которыми – не ясно, да и не важно.
Сказка эта началась в такие стародавние времена, что героев в ней больше, чем ныне живущих людей. В сказке этой всегда верховодили кровь и насилие, серая мораль и выбор между двух зол, в результате которого одно зло выбрасывалось на обочину истории, а другое в итоге канонизировалось. Только важно ли, как мы теперь воспринимаем то, что было рассказано ранее, еслм всѧ идутъ во єдино мѣсто: всѧ быша ѿ пeрсти и всѧ въ пeрсть возвращaютсѧ?
"Сказка" Наживина, как и любая хорошая сказка, не подводит ни к какой морали, в отличие от того же летописца Нестора, на которого постоянно ссылается и голос которого постоянно возникает в «Стягах». Думается, что такой подход очень правилен, когда речь идет об анализе истории. В конце концов, даже вышеупомянутая серая мораль – это абстрактное понятие, не имеющее отношение к жизни, а книжица Наживина, как и, впрочем, любой иной текст, как все тексты всего мира - это вся наша жизнь.
Читать далее
27 понравилось
606