Ruby Red

Точно тебе говорю! Нет-нет, то, что мы тут разбираем, гораздо важней, чем урок географии. Ты должна быть подготовлена как нельзя лучше.

Иногда у меня такое чувство, что в этой семье все большие фантазёры. И мы жили бы гораздо спокойней и счастливей, если бы ограничились только тем, во что верят нормальные люди

– Сдаётся мне, вы не очень-то высокого мнения о женщинах! – усмехнулся лорд Бромптон.
– Вот и неправда! Я люблю женщин. Действительно люблю. Я просто не верю в то, что их способ мыслить может помочь совершить человечеству прорыв. Поэтому в моей ложе женщинам делать нечего. – Граф одарил лорда сияющей улыбкой. – Кстати говоря, лорд Бромптон, для многих мужчин это становится решающим аргументом за вступление в мою ложу.

Честно говоря, я вообще в политике полный ноль. Спросите меня лучше что-нибудь о… о… холодильниках!

Мелкая оплошность могла бы изменить совершенно всё.

Она всегда умела находить в любых вещах что-нибудь хорошее. Если в них, конечно, было хоть что-то хорошее.

— Я думала, что почувствую, если попаду в ребро, — сказала я, стуча зубами. — Я и не знала, что это такое чувство, будто… будто разрезаешь торт. Что, у него костей не было, что ли?

— Это было невероятно легкомысленно и… очень… опасно… и… — он перевёл дух и выразительно глянул на меня, — и чертовски смело!

— Завоевать сердце женщины и подчинить его себе — дело нехитрое, мой дорогой лорд. Все они одинаковы.

"Я люблю женщин. Действительно люблю. Я просто не верю в то, что их способ мыслить может помочь человечеству совершить прорыв. Поэтому в моей ложе женщинам делать нечего."

— А она не очень-то разговорчива, правда?
— Она просто испугалась, —сказал Гидеон.
Была запугана — вот подходящее словцо.
— Женщины пугаться не умеют, — возразил граф. — Под кажущимся испугом или стеснением таится глупость.

Я бы сказал, женская кровь более вялая, чем мужская. Так же и дух — женский намного уступает мужскому в скорости.

— Гидеон, возьмите же её за руку, разиня, — вырвалось у мистера Джорджа. — Она ведь не тележка из супермаркета!

Правильно, я была не одна. Я была рядом с теми, кому нельзя было доверять.

— Именно. Потому что у тебя не было выбора, — сказал Гидеон. — Но теперь перед тобой весь мир, ты можешь начать учёбу за границей и отправиться в далёкое путешествие.

Но зато теперь, подумай только, какие перед тобой открываются перспективы. Я тебе даже завидую! Ты совершенно свободна и можешь делать всё, что только пожелаешь.

— Я знаю, — сказала я. — Меня зовут Гвендолин. А тебя?
— Для тебя всё ещё доктор Уайт, — сказал доктор Уайт.
— Меня зовут Роберт, — сказало привидение.
— Красивое имя, — сказала я.
— Большое спасибо, — сказал доктор Уайт. — А у тебя красивые вены.

"Я бы ничего так не желала, как оставаться подальше от всего этого и уступить твоей Шарлотте неблагодарную роль подопытного кролика для одержимых псевдоучёных, которые помешаны на эзотерике и тайных знаниях!"

Недоношенный, недоразвитый ребёнок! У тёти Гленды явно не все дома! Во мне уже было почти метр семьдесят росту, а лифчик я носила второго размера. И скоро, между прочим, собиралась переходить на третий.

— Этого не может быть! — пискляво возразила тётя Гленда. — Это невозможно! У Гвендолин не та дата рождения. И вообще, она появилась на свет на два месяца раньше срока. Недоношенный, недоразвитый ребёнок.