Как рыбы начинали есть кита
Я предпочла бы это расчитать, развидеть и вообще забыть о том, что эта книга в моей жизни была. Но коль уж этого сделать нельзя (где люди в черном, когда они нужны), то вот вам умная мысль: людям не должно быть так страшно жить.
Не могу сказать, насколько Войскунский был верным сыном партии и строителем мировой революции, но иронизирует он над своим героем «капитаном Сережей», несгибаемым строителем социализма, любящим высокие словеса и слепо преданным родной партии, вволю. Но это не отменяет трагического исхода как его личного, так и всей страны от мала до велика.
Центральная тема на этот раз, как и в «Румянцевском сквере», — текущий момент перестройки и как с ним примириться тем, кто семьдесят лет до этого строил социализм, а построил, говорят, что-то не то. Отягощается она жестоким межнациональным конфликтом армян и азербайджанцев, да и события книги происходят в азербайджанской столице, в которой «растерянные люди» берут власть в свои руки и творят дела.
Причем сначала ничто не предвещало беды. Пожилая Юлия Генриховна, коренная бакинка, хоть и русско-немецких кровей, вспоминает непростую (впрочем, сама она утверждает, что все было как у всех) жизнь своей когда-то большой семьи. И если общие для всех советских граждан вехи более-менее знакомы (хотя и тут не обошлось без новых историй, например о бомбардировке Берлина советскими летчиками в 1941 году), то вот события 1989–1991 гг. в Баку — это что-то страшное.
Конец 1989 года, в азербайджанской столице неспокойно: город наполняют беженцы из Армении, еразы (ереванские азербайджанцы), классовая борьба сменяется национальной, а дружба народов (реальная или придуманная в ЦК?) утекает сквозь пальцы. Бушуют митинги, рвется из всех утюгов гласность, поднимается со дна муть старых обид. Завершается все апофеозом взвинчивания толпы — кровавой баней, полной страха.
И только теперь я поняла, что было не так с «Дальше жить» . Книга Абгарян даёт местечковый (в хорошем смысле), камерный взгляд на конфликт в Нагорном Карабахе. Трагедия одной деревни, в которую пришла война, не может не трогать. И все же акценты в ней расставлены предельно четко: свой — чужой. Впрочем, она и писалась как некая психотерапия, сама писательница об этом говорила. И кроме осуждения политиков (абсолютно резонного), которые всех продали и все такое, нет ни причин, ни следствий — сплошное горе.
Войскунский, напротив, вспоминает, с чего все началось и почему пришло к такому кровавому финалу. Мелкие детали, первые стычки, «зеркальные ответы» — и вот он, кровавый хаос, в каждой маленькой деревушке, где издавна бок о бок жили разные нации. Возможно ли найти правых и виноватых в этом страшном конфликте? Кажется, нет, хотя герои пытаются.
Еще немного об эволюции нравов. В книге все женские персонажи объявляют себя невеликого ума людьми, которых нужно оставить в покое и дать им спокойно растить детей. В том плане, что эти ваши политики и правды никому не нужны: бабе нужно что? Чтобы дом стоял на фундаменте, а не на болотах, делай это как-нибудь, ты же мужчина. И в то же время эти самые мужчины максимально удалены от жизни дольней (быт не просто ложился на плечи хозяйки, но и зависел от ее изворотливости, пока большие головы разбирались в тонкостях мирового положения и выводах ЦК), зато точно знают, как ее строить. Потом выясняется, что женщины ограничены семейными интересами и потому не могут мыслить стратегически, а мужчины не видят реальной жизни, закопамшись в своих эмпириях, и начинается: мужчины с марса, женщины с венеры, дети с плутона. Нашла место я, конечно.
Но книга и вправду хорошая, хоть и очень страшная. Осмысление советского опыта глазами обывателей, попытка понять благо и зло крушения системы, которое уже на пороге, ну и запутанные человеческие отношения, куда без них. И все это без надрыва, без пафоса и лишней чернухи.
19 понравилось
