Я прочитал рассказ о том, как молодой человек пошел на похороны отца своего приятеля и впервые встретил там его - приятеля - мать. Мать была голой, но никому не было до этого дела. Удивлялся - про себя - только сам рассказчик. Совсем как у Шахназарова в Городе Зеро - помните эпизод с нагой секретаршей? Пока рассказчик живописует эту самую мать - она не только голая, но и старая, отчего выходит натуральный срам - читатель, все более заинтригованный, ждет разгадки. Я, честное слово, не знал, что и думать. Предположил некую вариацию на тему нового платья короля - хоть и похороны, трагедия, но сейчас чего только не прочитаешь.
Однако нет. Рассказ - романтика. Первая встреча этой женщины с ее будущим мужем произошла, когда она была полностью обнажена: может, и не самые романтические обстоятельства, но такое бывает. С тех пор - в знак крайней преданности своему любимому - она решила в его присутствии всегда быть исключительно голой и пронесла этот обет до глубокой старости. Только когда тело любимого предали земле, она позволила что-то невразумительное на себя накинуть. Вот такая история. На мой взгляд, чересчур. Но рассказчику она очень понравилась. Новелла называется Полной грудью, потому что именно ею - полной грудью - задышал он, когда все это увидел и услышал. Автор - Милан Клеч, современный словенский писатель. Рассказ, кстати, существует на русском языке в двух переводах: неужели настолько он важен и хорош?
Мне не понравилась эта антология, если смотреть в целом. Если бы я начал читать Словенский глагол с нее, как задумывалось издателем, а не с Волчьих Ночей Владо Жабота (восторга от этой книги я не могу передать), то тут бы и остановился. Читал я очень медленно, по одному примерно рассказу в сутки, перед сном: времени на большее не было из-за экстремальной нагрузки на работе. Подумал было, что из-за переутомления именно и не смог оценить эти тексты по достоинству. Но, наверное, нет. Ведь с удовольствием все-таки прочел я миниатюры Ивана Цанкара, и Бродягу Прежихова Воранца и Усталых богов Витомила Зупана - я читал этих писателей раньше, и мне они нравились.
Усталые боги - не новелла скорее, а короткая повесть, и она реабилитировала Зупана в моих глазах: в том смысле, что рассказчик - не всегда онанист, что это не коренное. Здесь он имеет секс со старшеклассницей, подругой дочери. Ну, всякое бывает. История, в общем, не об этом, а о друзьях этой школьницы - "новом" поколении элиты. Пишу это слово в кавычках, потому что новое поколение - 1960-х годов рождения. Все сбылось. Циничные и апатичные, они действительно про...ли Югославию - и не только ее. И сейчас мы смотрим на них у власти: еще более усталых и слабоумных. Зупан хорош именно тем, что о политике, сексуальных извращениях и прочем дерьме умеет писать чисто и мудро. Воспринимается это так: хороший человек написал рассказ про плохое, потому что это плохое есть и его человеческий долг про это сказать.
Я не понял, как в антологию попали юморески Владимира Бартола. Неужели только лишь из-за персонажей, которые - русские эмигранты? На фоне окружающей классики тексты отчаянно слабые. Сам Бартол умер больше полувека назад и даже на родине, кажется, забыт совершенно: в словенской Википедии про него два абзаца.
И рассказ Тяжкий Шаг Франце Бевка из того же классического периода очень слабый. В другой антологии я читал его Няньку. Она еще ничего, хотя тоже чуть отдает пролетариями-всех-стран. А тут какие-то казаки-разбойники: партизаны, коммунисты, фашисты, застенки - и все это очень прямо, если не сказать примитивно, в духе - одним словом - нашей второсортной героики эпохи развитого социализма.
Антология называется Против часовой стрелки, потому что новеллы расположены в ней в обратном хронологическом порядке: в начале - современность, в конце - старая классика, посередине - конформисты и нонконформисты СФРЮ. Такая была интересная задумка у составителя Юлии Созиной. Но я поймал себя на том, что начал рассказывать про эту книгу с конца. В процессе чтения и обдумывания антологию эту все равно мысленно переворачиваешь. Рефлекс. Есть и другая причина: о современной новелле рассказать особенно нечего, кроме истории о голой старушке. Я смотрю сейчас оглавление, читаю названия рассказов и даже не могу вспомнить, что это и о чем.
Талантливей всех, наверное, Полона Главан. У нее две новеллы, очень разные. Винко - медленно раздирающая душу история о призраках, любви и утрате. Необычная идентичность Нины Б. - ироничный, очень тонкий и не вполне жанровый текст о новой словенской идентичности соответственно. Автор приходит к выводу, что в основе этой новой идентичности - редкость, что словенцев не встречали и даже не слышали о них большинство европейцев. Мой личный опыт этому противоречит. Не скажу, что по работе сталкивался с людьми из многих стран - наоборот, этих стран всего несколько, но на одном проекте пересекался с настоящим словенцем, который в Словении и живет, и работает. В общем, словенцы есть. Полона Главан лукавит немного.
7 понравилось
