Наконец-то я могу сделать что-то хорошее тому, кто сумеет это оценить, — себе самой.

Если не все отдал — значит, не отдал ничего...

...прощение — это не цель пути, это сам путь.

Не слишком ли сладкое, приторное, «женское» это счастье? Но моя ли вина в том, что все наши любовные беды заканчиваются за вышивальными пяльцами и поваренной книгой? Моя ли вина, что мы топим наше горе в кастрюле, душим печали под горами подушек? Наша ли вина, что мы предаемся разврату в кондитерских, а нашими борделями становятся чайные салоны?

Дружба наследует лишь дружбе — любовь же умирает, не оставляя после себя наследников…

...когда дорога трудна, когда большинство не понимает ни куда идет, ни зачем, это означает, что путь выбран верно, — это дорога к самому себе.

У мира нет ни направления, ни границ.

...только в двадцать лет умирают от избытка чувств, потом умирают от их недостатка, но значительно медленнее.

Верность — не добродетель, а черта характера.

«Не жертва устает, а палач, — уверяла меня подруга моей подруги, психолог по образованию...

...я обречена преданно вести дневник моих чувств для человека, который предал меня, это моя собственная воля заставляет меня подводить итог, ясный, точный, подробный, беспорядочным порывам моей заплутавшей души.

Говорят, что ревность рождается вместе с любовью, но вместе с ней она не умирает.

Страдание ведь ничего не искупает, никого не извиняет; даже великое страдание не более чем просто чувство; физическая или душевная боль, любая боль — лишь боль, ничего более…

Что за исступление, что за гордыня, что за презрение к собственной жизни заставили меня утверждать, что я «привыкну»?

Надежда делает людей глухими: когда сомнение стало уже непозволительной роскошью, я все еще рассматривала правду лишь как возможную гипотезу!

Почему, когда семья распадается, друзья думают, что помогают, когда начинают уничтожать того, кто ушел? И что они хотят, что бы я теперь думала? Что, влюбившись, оказалась такой дурой, что тридцать лет только и делала что ставила на зеро? Что мужчина моей жизни не стоил того, что я отдала ему? Как будто в его унижении я могу черпать свое величие!

я же так привязалась к ней, что уже было решила, будто она стала моей собственностью! Словно достаточно полюбить самой, чтобы полюбили тебя…

...в непоправимом обретаешь некую безопасность, которой редко добиваешься при исправлениях.

Могу ли я предать того, кто предал меня, и не предать себя?