Кабала святош. Полоумный Журден. Скряга

Хоть мне и плохо у вас живется, а все-таки я к вам привязан: после лошадей вы у меня в сердце на первом месте.

Недаром в древности некий мудрец изрек: есть надо для того, чтобы жить, а жить не для того, чтобы есть.

В словах и клятвах все мужчины одинаковы, а вот поступки их показывают разницу меж ними.

Ах ты господи! Белокурые юнцы всегда любезны девушкам и все умеют сладко петь. Только вот беда: в кошельке-то у них пусто. Старый да богатый муж будет повыгоднее. Конечно, не очень сладко в супружестве со стариком, да ведь терпеть недолго. Помрет – и ты на воле, бери сердечного дружка в мужья, а уж он за все вознаградит.

Иных людей только лукавством и одолеешь – они уж от природы с норовом, упрямы и возражений не терпят. Услышат правду – и сразу на дыбы! Прямой дорогой разума таких ни шагу не заставишь пройти, только окольными путями приведешь их к желанной цели. Для виду надо поддакивать, так скорее своего добьешься.

Кто не жалеет бедную скотинку, у того, значит, сердце корой обросло и очерствело!

Я же говорил, что правда вам придется не по вкусу.

Видишь, Жак, за откровенность плохо платят!

Вот и говори тут правду! Ну ее ко всем чертям! Невыгодное дело. Теперь зарекусь и больше ни слова правды не скажу.

Тебе ли не знать, дружок, что в сей земной юдоли только хитростью и добудешь пропитание! Таким, как мы, бедным сиротинкам взамен наследственных доходов ниспосланы от неба пронырливость и ловкость.

Будучи уже избавлены от пыла страсти, отцы гораздо менее, чем мы, способны ошибаться и видят лучше нас, кто нам подходит; нам надлежит гораздо больше верить свету их рассудка, чем ослепленью сердца нашего; юные порывы толкают нас нередко к пропасти злосчастья.

Зато мне удалось достигнуть поразительных успехов, и я узнал на опыте, где самый верный путь к благоволению людей. Притворно разделяй все вкусы их и склонности, житейские их правила, восхваляй их недостатки, восторгайся всеми их словами и поступками. Не бойся пересолить в угодничестве. Даже если оно бросается в глаза, как грубая игра, – лестью одурачишь первейшего разумника, и он проглотит любую наглую, смешную выдумку, стоит лишь ее приправить похвалами.

Подражай людям в их склонностях, следуй их правилам, потворствуй их слабостям, восторгайся каждым их словом и поступком и делай из них что хочешь...

-Ох, сударыня, ваш драгоценный затевает шашни с некоей маркизой Дорименой.
-Мерзавец! Не прошло и двадцати четырёх лет с тех пор, как мы женаты, а он уже разлюбил меня!

Господин Гарпагон из всех человеческих существ существо самое нечеловеческое, не просто смертный, а смертный грех...

Так и судите меня на деле, судите по тому, как я буду вести себя, а не по тому, что вам представляется!

Впрочем, я давно заметил, что для того, чтобы покорить людей, нет лучшего пути, как подражать их поведению, следовать их правилам, восхищаться их недостатками и рукоплескать всему, что они делают. Нечего бояться, что в своих любезностях вы перейдете границу.

Великий монарх, видно, королевство-то без доносов существовать не может?

Не беспокойтесь, сударь. Мы настоящие люди искусства, а потому и служим своим искусством тому, кто нам платит деньги, не вдаваясь в долгие разговоры.

Я не мигал вам, сударь, это вам послышалось.

Ласки и любезности его сухи и бесплодны, а слово "давать" вызывает в нем такое отвращение, что он никогда не произнесет "я даю", не прибавив к этому тотчас же "взаймы".