Лицом к лицу

А они, две женщины — мать и жена, — были сомученицами его бед и несчастий, жертвами своей верности и долга. Это они, оберегая его, брали на себя самое тяжкое и унизительное, куда более страшное, чем голод и холод, они брали на себя самые чувствительные удары судьбы — людскую молву и жестокость закона, они знали, что соседи уже шепчутся и только щадя их, без вины виноватых, беззащитных и сирых, не говорят им в лицо то, что в другой раз открыто бросили бы в глаза.

— Ведь человек не может жить без людей. Он потому и человек, что с людьми. И его, единственного моего, жалко, не могу пересилить; если женщина змею родит, то и змея для нее своя плоть, как своя печень, не отделишь от себя. А он для меня все, ради чего жила на свете.

Насколько дорог тебе человек, это со всей  остротой  чувствуешь  только
при расставании. Вот эти парни, которые завтра глянут в глаза смерти, сейчас
гомонят перекидываются шутками, поют и, может быть,  именно  поэтому  близки
как никогда. В эти минуты они думали не столько  о  себе,  о  своей  судьбе,
сколько о людях, остающихся в аиле, и  желали  им  на  прощание  здоровья  и
счастья: и только за это одно хотелось сделать  для  них  что-то  большое  и
хорошее, всю душу свою отдать.

Болезнь всегда ведет разговор, другим не слышный.

Ведь человек не может жить без людей. Он потому и человек, что с людьми. И его, единственного моего, жалко, не могу пересилить; если женщина змею родит, то и змея для нее своя плоть, как своя печень, не отделишь от себя. А он для меня все, ради чего жила на свете.

Насколько дорог тебе человек, это со всей остротой чувствуешь только при расставании.