Ладога

А что до земли – то везде она одна, везде добрая мать, коли любишь, и злая мачеха, коли ненавидишь…

я лениво ткнул рогатиной в ближайшего ко мне оборванного мужика.
«Докатились, – мелькнуло в голове, – по наущению варяжскому славяне со славянами дерутся. Может, и впрямь нет в нас порядку?»

Нет разницы, как назвать бога – Перун или Тор, должно быть, у них, как и людей, есть свои потаенные имена, и им совершенно безразлично, как называют их маленькие слабые создания. Как безразлично это могучему морю, или вольному ветру, или неколебимой земной тверди. Как ни назови их – не изменятся…

Бабе довериться, что голову в петлю сунуть – иль беды жди, иль избавления нежданного…

Честь людская для волчицы – звук пустой. У волков своя честь и верность, куда как проще да строже человеческой, есть.

Что было с ней в плену, Беляна говорить не захотела, а лишь повторяла: «Ненавижу, ненавижу, ненавижу…» – будто клятву шептала.
Мне стало страшно. Были и у меня враги, но ее ненависть ужасала. Что нужно сотворить с женщиной, чтобы она научилась так ненавидеть?!

Раззадорь бабу – гору свернет, обо всем на свете забудет.

Лучше малое отдать доброй волей, чем многое людской кровью.

Девки – что курицы, по любому делу расквохчутся, а толку – чуть.

Душа – птица вольная, и если почуяла свободу, не остановит ее никто.

– Разве так важно, кого кто любит? Или все споры кровью решать? Так ведь убить всего легче. Только немногое этим изменишь. Каждому свой мир дан, своя голова, так почему же считать себя лучшим?

В драке зевать – битым быть.

Иногда чем меньше знаешь, тем спокойнее. Особенно, если это знание ничего не меняет.

Вашему люду одно ярмо любо – то, что сам возложил. И тащить его будет безропотно до самого рагнарека.

 У времени нет облика, но как заметны его следы на людских лицах, на старых вещах, на земном покрове! Многие ли думают о нем, многие ли кланяются ему? Нет таких… А ведь оно могущественней всего на свете! 

Время безжалостно – меняет людей, мнет их, как глину, не слушает мольбы и стоны. Сотворяет оно из глуздаря – беспечного отрока, из отрока – сурового мужа, из мужа – дряхлого старца, а последнего кладет на ложе из сырой земли да земляным одеялом прикрывает.

Дети не должны слушать страшные сказы – от этого они чахнут…

Дурные слухи перед большим деянием – плохая подмога…

Вот бабья натура – пока любил, не мил был, а как на другую засмотрелся – задавила жаба-зависть – мое, не отдам! Непостоянно женское сердце, нельзя ему верить, а порой так хочется…

Малая обида рождает недобрую ссору, недобрая ссора плодит злое дело, а ему до душегубства рукой подать. Боги ли так наказывают людей за подлые помыслы и мелкие подозрения или сами люди себе такую муку творят – кто знает, только меня она уж не первый день терзала.