Луначарский

Впервые с книгами доктора филологических наук Юрия Борисовича Борева (1925–2019) я столкнулся 20 лет назад, изучая в университете его теоретические труды по эстетике — философской науке о прекрасном и особенностях его отображения в искусстве. Вероятно, через данную область своих научных интересов учёный и вышел на личность Анатолия Васильевича Луначарского, который был не только крупным партийным, государственным и культурным деятелем, но и автором ряда исследований по эстетике и философии, теории литературы и истории искусства. Все эти работы разбираются в предлагаемой книге достаточно скрупулёзно, — несмотря на то, что она написана скорее в художественно-публицистическом стиле, нежели в научном. В конце каждой главы приводятся тематические подборки интересных фактов, исторических афоризмов и анекдотов, которые Ю. Борев собирал всю свою жизнь.

Повествуя о сложном, как у всякого профессионального революционера, жизненном пути и разносторонней деятельности своего героя, автор стремится проследить эволюцию его политических, философских и эстетических взглядов в контексте противоречивой и жестокой эпохи, в которой ему довелось жить и работать. Признавая, что у Луначарского «были и промахи, и ошибки, и даже неблаговидные поступки» (снос „царских” памятников, увольнение старых профессоров из советских университетов, поддержка „философского парохода”), Юрий Борисович предпочитает фокусироваться на позитивных, далеко идущих результатах его многолетней напряжённой работы в качестве первого в мире министра народного просвещения в первом составе правительства первого в истории социалистического государства. Примечательно, что Анатолий Васильевич дольше всех членов первого Совнаркома продержался в своём кресле — 12 лет. Столь же взвешенно исследователь говорит о советском периоде истории нашей страны, ведь если перечеркнуть Октябрь 1917 года — „гигантское смещение жизненных пластов” — как ошибку, то разговор о такой масштабной личности, как Луначарский, изначально становится бессмысленным: «если его жизнь была отдана ничтожной и никчёмной цели, стоит ли его имя оставлять в истории?» (стр. 295).

Перелистнув последнюю страницу книги, вдумчивый читатель не может не согласиться с её автором, утверждающим, что «деятельность, посвящённая культуре и осуществлению высоких идеалов, не перечёркивается временем» (стр. 287). Согласно его выводам, основные результаты деятельности первого народного комиссара просвещения РСФСР, работавшего на износ порой по 18 часов в сутки, неоспоримы:

— привлечение к активному сотрудничеству с новой властью всемирно известных российских учёных, литераторов, режиссёров, актёров, композиторов, художников и других представителей интеллигенции;

— охрана памятников искусства и старины, художественных и исторических ценностей, отстаивание классического культурного наследия;

— спасение деятелей культуры от преследований со стороны ВЧК, «от голода и холода, от суровостей революционного быта, к которому менее всех оказалась приспособлена именно интеллигенция» (стр. 293);

— ликвидация безграмотности, создание охватывающей всю страну и все слои населения системы всеобщего среднего и высшего образования, которые разовьются в одну из лучших образовательных систем в мире.

Удивительно, что, решая все эти проблемы в режиме „двадцать четыре на семь”, Анатолий Васильевич умудрялся плодотворно заниматься педагогической и переводческой работой, собственным художественным и научно-исследовательским творчеством. Приведём только один ярко характеризующий его громадное литературное наследие факт: «за 22 года литературно-публицистической деятельности Луначарский опубликовал 833 работы (в среднем три-четыре работы в месяц)» (стр. 289). Поддерживая личную дружбу со многими ведущими европейскими учёными и писателями, наркомпрос мог свободно общаться с ними без переводчика на английском, французском, немецком, итальянском и испанском языках. По справедливому утверждению Владимира Маяковского, глубоко уважавшего Луначарского, «ни одна страна в мире не имеет такого министра народного просвещения».

Подчёркивая, что его „клиент” был многогранной и противоречивой личностью, биограф признаёт сложность её объективной оценки как современниками, так и нынешними исследователями. Если одни считали его твёрдым, как кремень, то другие — мягким, как воск, — излишне либеральным и мягкотелым, „Васильичем Блаженным”. Истина, как водится, где-то посередине: надаром сотрудники Наркомпроса уподобляли его кремню, покрытым воском. С этим определением согласуется автохарактеристика Луначарского как „большевика среди интеллигентов, интеллигента среди большевиков”. Именно в силу этой двойственности, по словам своего преемника на посту наркома Андрея Сергеевича Бубнова, он был «приводным ремнём от партии к художественной интеллигенции».

Примечательно, что Бубнов был расстрелян в 1938 году, и, проживи его предшественник на три-четыре года дольше, он разделил бы участь ближайших ленинских соратников. 1929 год — год Великого перелома — оказался переломным и для Анатолия Васильевича: его сняли с поста наркома, впервые не переизбрали в президиум ВЦИКа, „пропесочили” на партсобрании, поставив под сомнение результаты его многолетней деятельности на партийном, государственном, философском и литературном поприщах. Тогда ему удалось „срезать” всех клеветников, но он не знал, «что ему повезёт и он всего лишь какую-нибудь пятилетку не доживёт до тех времён, когда обвинения будут предъявляться, но не будет предоставляться возможность оправдания» (стр. 250).

Как и всякий революционер, Анатолий Васильевич Луначарский был устремлён в светлое будущее, поэтому «от того, что начинал создавать нарком по делам разумного, доброго, вечного <...>, многое сохранилось и сегодня, — заключает автор. — И эти традиции советской культуры и традиции отечественной и мировой классики, в освоении которых принял активное участие Луначарский, составляют прочный плацдарм для движения современной российской культуры „вперёд и вверх”, „через тернии к звёздам”, к новым шедеврам, к новой классике» (стр. 299).

Мне сильно захотелось поделиться своими мыслями, которые родились под влиянием книги Борева «Луначарский», ибо она смогла зацепить моё внимание и я считаю, что стоит её немного обсудить.

Я бы мог охарактеризовать её как квинтэссенцией взглядов людей умственного труда на революцию 1917-го года и социализм в частности. Об отношении к социализму, говорит тот факт, что автор в эпилоге прямо ставит знак равенство между ним и утопией. Тут хочется возразить, неужели автор не слышал про таких деятелей истории как Фурье, Сем-Симон, Роберт Оуэн, Чернышевский, Прудон или Фейербах? Всех этих людей объединяет то обстоятельство, что они были социалистами-утопистами. Кто-то из них приближался к научному социализму достаточно близко, например, Чернышевский, а кто-то отдалялся от него. Но период социалистическо-утопических взглядов прошел с выходом работ Маркса и Энгельса. Они произвели синтез работ своих предшественников и создали научную теорию. Можно вспомнить статью Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке», которую он написал в 1880 году, в которой демаркационная линия между утопией и социализмом окончательно была установлена. Хотя всем и так очевидно, что ещё с выходом «капитала» социализм превратился из несбыточной мечты в тенденцию развития человечества. То-есть автор плохо ознакомлен с теоретической частью вопроса и изначально предвзят. Из этого нетрудно сделать предположение, какие иногда силлогизмы излагает он об Октябрьской революции и большевизме.

В целом автор пытается изобразить этот период в дуалистическом смысле. С одной стороны, мы видим титанические преобразования общества, культуры, политики, экономики, но с другой миллионы погибших и концовка в виде развала страны. Хотя автор и признает, что революция должна себя защищать, что правящий класс просто так не отдаст власть в руки иному классу. Но он всякий раз не забывает напоминать о кровавости Гражданской Воны. И тут я хотел бы напомнить автору, что винить в этом большевиков было бы крайне опрометчиво. Ведь Гражданскую Войну начали не большевики, ибо они уже захватили власть в стране. Им она была не нужна. Начали её капиталисты в надежде отвоевать свой кусочек. С юга мы имеем Врангеля, который был ставленник французского капитала, а с ним Краснов и Деникин. Юденич с севера при поддержке Англии, а с востока Колчак – представитель интересов Японии. И вот вопрос, в такой стране, где каждый более-менее имеющий авторитет в армии генерал хочет получить власть в свои руки, не было бы и без большевиков Гражданской Войны? Смею предположить, что была бы. Так что не большевики устроили Гражданскую Войну, а, во-первых, генералы с наполеоновскими замашками, а во-вторых, спонсирующих их капиталистические страны. И закончить эту войну можно было только полным поражением противника, как говорил Михаил Фрунзе. А иначе остатки сил противника могли бы наращиваться, как это было с китайскими пиратами, которые не были добиты китайским имперским флотом, а потом увеличились в размере и начали терроризировать побережье Китая. Вот, чтобы такого не было, нужна была полная победа над врагом. А касательно способа ведения войны, то автор в рубрике факты, слухи и т.п. (идет после главы) вставляет вставку о том, что красные хуже, чем звери обращались с пленными. Но на это я хотел бы ответить словами Николая Островского, который писал в «Как закалялась сталь» о том, что молодую гвардию и в целом коммунистов учили быть лучше своих врагов, не отвечать агрессией на агрессию, ведь этим ничего нельзя добиться. Тем более, реввоенсовет жестко пресекал любые акции подобного рода. Так что говорить о том, что большевики сознательно использовали варварские методы борьбы во времена Гражданской войны - это наглая ложь.

Ядром всей книги является рассказом темы о работе Луначарского с интеллигенцией. И в этом векторе автор вполне неплохо раскрывается. Действительно хорошо расписан и характер Луначарского, и описание его деятельности. Конечно, поскольку автор сам является работником умственного труда, то его интерес о том, , как жили интеллигенты во времена революции и раннего СССР вполне объясним. Мне лично понравилась как Борев описал взаимоотношение членов РАН и НАРКОМПРОСА. Так, основной момент книги – жизнь интеллигенции раскрыта достаточно хорошо. Однако как же сильно бросается в глаза иеремиевские слезы , которые проливает автор за людей на «философском пароходе». Но тут хочу сказать, что на этом пароходе находились люди, которые не приняли советскую власть и всячески ей противостояли. Одним словом - вредители. И их к ихнему же счастью отправили из России на запад. И по логике вещей они даже радоваться должны. Что ж, тот факт, что Ильин был среди членов парохода, уже говорит о том, каких философов мы потеряли. Так что и им сделали хорошо и России, избавив её от такого "цвета нации". И, кстати говоря, США ещё раньше нашего в 1917-м отправила к нам на пароходе социалистов и иных диссидентов. Выходит, что этой практики не брезговали и крупнейшие западные метрополии, о чем сегодня, однако, не принято вспоминать.

Ещё автор утверждает, что после Ленина уже не было хороших вождей. Очень напоминает мотив из песни Летова - «Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь, а все остальные – враги и такие дураки». В этом мотиве Летов подсвечивает основную линию КПСС того времени. То есть возвеличивания Ленина и принижение Сталина. Этот феномен в последующие годы получило название десталинизация, которую начал Хрущев, зачитав секретный доклад на 20-м съезде. И уже при нем идет активное продвижение образа Сталина в качестве диктатора, узурпатора и даже откровенно глупого человека. Конечно, прямо КПСС не могла сказать об этом, поэтому пыталась создать такой образ через фильмы и художественную литературу, в общем через культуру. Но параллельно с созданием этого образа велась замена исторических данных о Сталине. Некоторые мемуаристы могли косвенно или в лоб проводить инсинуацию Сталина. В последствии КПСС перейдет целиком и полностью на антисталинскую линию. И Борев теряет здравый смысл, вторя за ней все основные тезисы – «имел всю власть в своих руках; поубивал кучу невинных коммунистов; был узколобым и неразвитым». Этот пассаж говорит ровно об одном факте, а именно о том, что автору легче полагаться на кричащие лозунги, чем на факты и логику. Автор являет нам очень реакционную точку зрения в оценки роли Сталина, но при этом с чувством и тактом описывает Ленинский период. Но глупо было бы винить одного автора в этом, ведь он всего лишь ретранслирует ту риторику, которую придерживалось большинство людей его поколения, а теперь и нашего. Поэтому в нынешнее время добросовестным историкам и гражданам приходится развенчивать мифы и ложь о нашей истории, поскольку она касается нашего будущего. Без знания прошлого, мы не будем знать настоящего и будущего.

Далее автор утверждает правдивость факта большого террора 1937-1938-х годов. Хотя Борев и говорит, что революция нам много принесла и пытается улучшить репутацию о советской власти, но признание большого террора на корню рушит эту конструкцию. Сам документ, который говорит о терроре появился лишь в 1990-х годах и его опубликовала организация мемориал. Мемориал был изначально ориентирован на выявление фактов репрессий и всей этой тематике посвящался. И не удивительно, что сии мужи нашли в архиве то, что искали, или, вернее сказать создали, что искали. Достаточно посмотреть аналитику Петра Балаева документа 00447, чтобы все встало на свои места. В конце концов, признание правдивым этого документа ведет к выводу о том, что СССР был деспотическим государством, что Троцкий был прав, рисую Сталина чуть ли не новым Наполеоном. Из-за этого возникает четкое ощущение, что все антикоммунисты пользуются тезисами Троцкого и пляшут ровно под его дудку. Пожалуй, это многое говорит об характере теоретических изысканиях самого Льва Давидовича. Поэтому тезис о фальшивости приказа 00447 и большого террора, идея которого отлично укладывалась в музыку декоммунизации 90-х годов уже не получится замолчать.

Я бы порекомендовал прочитать эту книгу людям, которые теоретически вооружены. Потому что они смогут отшлифовать материал книги, а точнее убрать лишнее и оставить лучшие части. Ну и, кроме того, познакомиться с личностью Луначарского. Я бы не рекомендовал ее людям, которые все еще плохо разбираются в теории, иначе вы можете прийти к ложному выводу о социализме и нашей истории. Стиль автора довольно громкий и претенциозный, поэтому, вероятно, не всем это понравится.

И помните, что знание – сила.