Луначарский

Анатолий Васильевич Луначарский был личностью многогранной и потому неординарной, и как подчеркивает автор в своей работе, отсюда и крайняя сложность в трактовке его позиции. Его называли романтиком и утопистом, он заметно выделялся среди других партийных функционеров своими идейными пристрастиями, сильно отличавшимися от российского варианта марксизма. Именно его мировоззрение, считает автор, делает Луначарского одной из самых противоречивых фигур в большевистском руководстве, наиболее подверже...

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,7

13 оценок

5
54%
4
0%
3
31%
2
0%
1
15%

Ваша оценка

Прочитали 15Хотят прочитать 35

Рецензии

renigbooks12 августа 2024 г.
Воск и кремень
Впервые с книгами доктора филологических наук Юрия Борисовича Борева (1925–2019) я столкнулся 20 лет назад, изучая в университете его теоретические труды по эстетике — философской науке о прекрасном и особенностях его отображения в искусстве. Вероятно, через данную область своих научных интересов учёный и вышел на личность Анатолия Васильевича Луначарского, который был не только крупным партийным, государственным и культурным деятелем, но и автором ряда исследований по эстетике и философии, теории литературы и истории искусства. Все эти работы разбираются в предлагаемой книге достаточно скрупулёзно, — несмотря на то, что она написана скорее в художественно-публицистическом стиле, нежели в научном. В конце каждой главы приводятся тематические подборки интересных фактов, исторических афоризмов и анекдотов, которые Ю. Борев собирал всю свою жизнь.
Повествуя о сложном, как у всякого профессионального революционера, жизненном пути и разносторонней деятельности своего героя, автор стремится проследить эволюцию его политических, философских и эстетических взглядов в контексте противоречивой и жестокой эпохи, в которой ему довелось жить и работать. Признавая, что у Луначарского «были и промахи, и ошибки, и даже неблаговидные поступки» (снос „царских” памятников, увольнение старых профессоров из советских университетов, поддержка „философского парохода”), Юрий Борисович предпочитает фокусироваться на позитивных, далеко идущих результатах его многолетней напряжённой работы в качестве первого в мире министра народного просвещения в первом составе правительства первого в истории социалистического государства. Примечательно, что Анатолий Васильевич дольше всех членов первого Совнаркома продержался в своём кресле — 12 лет. Столь же взвешенно исследователь говорит о советском периоде истории нашей страны, ведь если перечеркнуть Октябрь 1917 года — „гигантское смещение жизненных пластов” — как ошибку, то разговор о такой масштабной личности, как Луначарский, изначально становится бессмысленным: «если его жизнь была отдана ничтожной и никчёмной цели, стоит ли его имя оставлять в истории?» (стр. 295).
Перелистнув последнюю страницу книги, вдумчивый читатель не может не согласиться с её автором, утверждающим, что «деятельность, посвящённая культуре и осуществлению высоких идеалов, не перечёркивается временем» (стр. 287). Согласно его выводам, основные результаты деятельности первого народного комиссара просвещения РСФСР, работавшего на износ порой по 18 часов в сутки, неоспоримы:
— привлечение к активному сотрудничеству с новой властью всемирно известных российских учёных, литераторов, режиссёров, актёров, композиторов, художников и других представителей интеллигенции;
— охрана памятников искусства и старины, художественных и исторических ценностей, отстаивание классического культурного наследия;
— спасение деятелей культуры от преследований со стороны ВЧК, «от голода и холода, от суровостей революционного быта, к которому менее всех оказалась приспособлена именно интеллигенция» (стр. 293);
— ликвидация безграмотности, создание охватывающей всю страну и все слои населения системы всеобщего среднего и высшего образования, которые разовьются в одну из лучших образовательных систем в мире.
Удивительно, что, решая все эти проблемы в режиме „двадцать четыре на семь”, Анатолий Васильевич умудрялся плодотворно заниматься педагогической и переводческой работой, собственным художественным и научно-исследовательским творчеством. Приведём только один ярко характеризующий его громадное литературное наследие факт: «за 22 года литературно-публицистической деятельности Луначарский опубликовал 833 работы (в среднем три-четыре работы в месяц)» (стр. 289). Поддерживая личную дружбу со многими ведущими европейскими учёными и писателями, наркомпрос мог свободно общаться с ними без переводчика на английском, французском, немецком, итальянском и испанском языках. По справедливому утверждению Владимира Маяковского, глубоко уважавшего Луначарского, «ни одна страна в мире не имеет такого министра народного просвещения».
Подчёркивая, что его „клиент” был многогранной и противоречивой личностью, биограф признаёт сложность её объективной оценки как современниками, так и нынешними исследователями. Если одни считали его твёрдым, как кремень, то другие — мягким, как воск, — излишне либеральным и мягкотелым, „Васильичем Блаженным”. Истина, как водится, где-то посередине: надаром сотрудники Наркомпроса уподобляли его кремню, покрытым воском. С этим определением согласуется автохарактеристика Луначарского как „большевика среди интеллигентов, интеллигента среди большевиков”. Именно в силу этой двойственности, по словам своего преемника на посту наркома Андрея Сергеевича Бубнова, он был «приводным ремнём от партии к художественной интеллигенции».
Примечательно, что Бубнов был расстрелян в 1938 году, и, проживи его предшественник на три-четыре года дольше, он разделил бы участь ближайших ленинских соратников. 1929 год — год Великого перелома — оказался переломным и для Анатолия Васильевича: его сняли с поста наркома, впервые не переизбрали в президиум ВЦИКа, „пропесочили” на партсобрании, поставив под сомнение результаты его многолетней деятельности на партийном, государственном, философском и литературном поприщах. Тогда ему удалось „срезать” всех клеветников, но он не знал, «что ему повезёт и он всего лишь какую-нибудь пятилетку не доживёт до тех времён, когда обвинения будут предъявляться, но не будет предоставляться возможность оправдания» (стр. 250).
Как и всякий революционер, Анатолий Васильевич Луначарский был устремлён в светлое будущее, поэтому «от того, что начинал создавать нарком по делам разумного, доброго, вечного <...>, многое сохранилось и сегодня, — заключает автор. — И эти традиции советской культуры и традиции отечественной и мировой классики, в освоении которых принял активное участие Луначарский, составляют прочный плацдарм для движения современной российской культуры „вперёд и вверх”, „через тернии к звёздам”, к новым шедеврам, к новой классике» (стр. 299).
Читать далее
77
414
egorkalacev56304 марта 2024 г.
Крик интеллигента
Мне сильно захотелось поделиться своими мыслями, которые родились под влиянием книги Борева «Луначарский», ибо она смогла зацепить моё внимание и я считаю, что стоит её немного обсудить.
Я бы мог охарактеризовать её как квинтэссенцией взглядов людей умственного труда на революцию 1917-го года и социализм в частности. Об отношении к социализму, говорит тот факт, что автор в эпилоге прямо ставит знак равенство между ним и утопией. Тут хочется возразить, неужели автор не слышал про таких деятелей истории как Фурье, Сем-Симон, Роберт Оуэн, Чернышевский, Прудон или Фейербах? Всех этих людей объединяет то обстоятельство, что они были социалистами-утопистами. Кто-то из них приближался к научному социализму достаточно близко, например, Чернышевский, а кто-то отдалялся от него. Но период социалистическо-утопических взглядов прошел с выходом работ Маркса и Энгельса. Они произвели синтез работ своих предшественников и создали научную теорию. Можно вспомнить статью Энгельса «Развитие социализма от утопии к науке», которую он написал в 1880 году, в которой демаркационная линия между утопией и социализмом окончательно была установлена. Хотя всем и так очевидно, что ещё с выходом «капитала» социализм превратился из несбыточной мечты в тенденцию развития человечества. То-есть автор плохо ознакомлен с теоретической частью вопроса и изначально предвзят. Из этого нетрудно сделать предположение, какие иногда силлогизмы излагает он об Октябрьской революции и большевизме.
В целом автор пытается изобразить этот период в дуалистическом смысле. С одной стороны, мы видим титанические преобразования общества, культуры, политики, экономики, но с другой миллионы погибших и концовка в виде развала страны. Хотя автор и признает, что революция должна себя защищать, что правящий класс просто так не отдаст власть в руки иному классу. Но он всякий раз не забывает напоминать о кровавости Гражданской Воны. И тут я хотел бы напомнить автору, что винить в этом большевиков было бы крайне опрометчиво. Ведь Гражданскую Войну начали не большевики, ибо они уже захватили власть в стране. Им она была не нужна. Начали её капиталисты в надежде отвоевать свой кусочек. С юга мы имеем Врангеля, который был ставленник французского капитала, а с ним Краснов и Деникин. Юденич с севера при поддержке Англии, а с востока Колчак – представитель интересов Японии. И вот вопрос, в такой стране, где каждый более-менее имеющий авторитет в армии генерал хочет получить власть в свои руки, не было бы и без большевиков Гражданской Войны? Смею предположить, что была бы. Так что не большевики устроили Гражданскую Войну, а, во-первых, генералы с наполеоновскими замашками, а во-вторых, спонсирующих их капиталистические страны. И закончить эту войну можно было только полным поражением противника, как говорил Михаил Фрунзе. А иначе остатки сил противника могли бы наращиваться, как это было с китайскими пиратами, которые не были добиты китайским имперским флотом, а потом увеличились в размере и начали терроризировать побережье Китая. Вот, чтобы такого не было, нужна была полная победа над врагом. А касательно способа ведения войны, то автор в рубрике факты, слухи и т.п. (идет после главы) вставляет вставку о том, что красные хуже, чем звери обращались с пленными. Но на это я хотел бы ответить словами Николая Островского, который писал в «Как закалялась сталь» о том, что молодую гвардию и в целом коммунистов учили быть лучше своих врагов, не отвечать агрессией на агрессию, ведь этим ничего нельзя добиться. Тем более, реввоенсовет жестко пресекал любые акции подобного рода. Так что говорить о том, что большевики сознательно использовали варварские методы борьбы во времена Гражданской войны - это наглая ложь.
Ядром всей книги является рассказом темы о работе Луначарского с интеллигенцией. И в этом векторе автор вполне неплохо раскрывается. Действительно хорошо расписан и характер Луначарского, и описание его деятельности. Конечно, поскольку автор сам является работником умственного труда, то его интерес о том, , как жили интеллигенты во времена революции и раннего СССР вполне объясним. Мне лично понравилась как Борев описал взаимоотношение членов РАН и НАРКОМПРОСА. Так, основной момент книги – жизнь интеллигенции раскрыта достаточно хорошо. Однако как же сильно бросается в глаза иеремиевские слезы , которые проливает автор за людей на «философском пароходе». Но тут хочу сказать, что на этом пароходе находились люди, которые не приняли советскую власть и всячески ей противостояли. Одним словом - вредители. И их к ихнему же счастью отправили из России на запад. И по логике вещей они даже радоваться должны. Что ж, тот факт, что Ильин был среди членов парохода, уже говорит о том, каких философов мы потеряли. Так что и им сделали хорошо и России, избавив её от такого "цвета нации". И, кстати говоря, США ещё раньше нашего в 1917-м отправила к нам на пароходе социалистов и иных диссидентов. Выходит, что этой практики не брезговали и крупнейшие западные метрополии, о чем сегодня, однако, не принято вспоминать.
Ещё автор утверждает, что после Ленина уже не было хороших вождей. Очень напоминает мотив из песни Летова - «Один лишь дедушка Ленин хороший был вождь, а все остальные – враги и такие дураки». В этом мотиве Летов подсвечивает основную линию КПСС того времени. То есть возвеличивания Ленина и принижение Сталина. Этот феномен в последующие годы получило название десталинизация, которую начал Хрущев, зачитав секретный доклад на 20-м съезде. И уже при нем идет активное продвижение образа Сталина в качестве диктатора, узурпатора и даже откровенно глупого человека. Конечно, прямо КПСС не могла сказать об этом, поэтому пыталась создать такой образ через фильмы и художественную литературу, в общем через культуру. Но параллельно с созданием этого образа велась замена исторических данных о Сталине. Некоторые мемуаристы могли косвенно или в лоб проводить инсинуацию Сталина. В последствии КПСС перейдет целиком и полностью на антисталинскую линию. И Борев теряет здравый смысл, вторя за ней все основные тезисы – «имел всю власть в своих руках; поубивал кучу невинных коммунистов; был узколобым и неразвитым». Этот пассаж говорит ровно об одном факте, а именно о том, что автору легче полагаться на кричащие лозунги, чем на факты и логику. Автор являет нам очень реакционную точку зрения в оценки роли Сталина, но при этом с чувством и тактом описывает Ленинский период. Но глупо было бы винить одного автора в этом, ведь он всего лишь ретранслирует ту риторику, которую придерживалось большинство людей его поколения, а теперь и нашего. Поэтому в нынешнее время добросовестным историкам и гражданам приходится развенчивать мифы и ложь о нашей истории, поскольку она касается нашего будущего. Без знания прошлого, мы не будем знать настоящего и будущего.
Далее автор утверждает правдивость факта большого террора 1937-1938-х годов. Хотя Борев и говорит, что революция нам много принесла и пытается улучшить репутацию о советской власти, но признание большого террора на корню рушит эту конструкцию. Сам документ, который говорит о терроре появился лишь в 1990-х годах и его опубликовала организация мемориал. Мемориал был изначально ориентирован на выявление фактов репрессий и всей этой тематике посвящался. И не удивительно, что сии мужи нашли в архиве то, что искали, или, вернее сказать создали, что искали. Достаточно посмотреть аналитику Петра Балаева документа 00447, чтобы все встало на свои места. В конце концов, признание правдивым этого документа ведет к выводу о том, что СССР был деспотическим государством, что Троцкий был прав, рисую Сталина чуть ли не новым Наполеоном. Из-за этого возникает четкое ощущение, что все антикоммунисты пользуются тезисами Троцкого и пляшут ровно под его дудку. Пожалуй, это многое говорит об характере теоретических изысканиях самого Льва Давидовича. Поэтому тезис о фальшивости приказа 00447 и большого террора, идея которого отлично укладывалась в музыку декоммунизации 90-х годов уже не получится замолчать.
Я бы порекомендовал прочитать эту книгу людям, которые теоретически вооружены. Потому что они смогут отшлифовать материал книги, а точнее убрать лишнее и оставить лучшие части. Ну и, кроме того, познакомиться с личностью Луначарского. Я бы не рекомендовал ее людям, которые все еще плохо разбираются в теории, иначе вы можете прийти к ложному выводу о социализме и нашей истории. Стиль автора довольно громкий и претенциозный, поэтому, вероятно, не всем это понравится.
И помните, что знание – сила.
Читать далее
5
164

Все рецензии

Цитаты

katrin_revier27 апреля 2024 г.
Когда невозможно действовать, нужно создавать идеалы.
0
122
katrin_revier3 марта 2024 г.
После сцены объяснения Филиппа и королевы последняя публика покинула зал. Первый и последний раз в своей жизни великий Шаляпин пел перед почти пустым залом. Шекспир считал, что мир — театр: лицедействуй или уйди со сцены. Маркс считал, что революция — предмет для истинной трагедии. Публика в зале, где пел Шаляпин, все население Петрограда, весь народ России ставили в самой жизни великую революционную трагедию, и некому было слушать великого певца. За стенами театра гремела революция.
0
113
marta033331 августа 2020 г.
Когда Ленину жаловались на первую жену Горького актрису Андрееву, комиссара театра и зрелищ Петрограда, он говорил: "Не трогайте ее - у нее такие связи!"
Луначарский обратился к одному из литераторов:
Мы решили поставить памятник Достоевскому. Что бы вы посоветовали написать на постаменте?
" Достоевскому от благодарных бесов."
0
158