Лев Николаевич Толстой. Повести и рассказы

Продолжаю открывать неизвестную для себя классику. Небольшая повесть Льва Николаевича Толстого, как ясно из ее заглавия, посвящена самому непостижимому процессу в жизни человека - смерти, той тонкой грани, отделяющей нас от мира мертвых, и всем сопутствующим ей страхам. И потому читать ее было тяжело не из-за описания физических страданий героя, Ивана Ильича (кстати, прототипом персонажа стал, по признанию самого автора, Иван Ильич Мечников, член Тульского окружного суда, скончавшийся от рака). В этом плане есть книги и произведения куда более страшные и жестокие, особенно если брать во внимание современную прозу (взять хотя бы тот же роман Никлас Натт-о-Даг - 1793. История одного убийства ). Нет, особенно жутко во время чтения книги становилось тогда, когда Л.Н. Толстой со свойственной ему прямотой и бескомпромиссностью, совсем не жалея своего героя, описывает его нравственные мучения. И во многом, думается, в повести нашли свое явное отражение и сложные отношения самого Толстого с верой и христианством.

Иван Ильич страдает ведь не только от болей: он тяжело болен уже несколько лет, боль стала его постоянным спутником. Нет, он, по-моему, более всего страшится того, что ждет его там, за этой тонкой гранью не-бытия (и ждет ли вообще)...Не оттого ли все эти вопросы (без ответа, естественно), а правильно ли он жил, как должно или нет...Эти мучительные бесконечные терзания и, словно в противовес, свет, сопутствующий смерти. Не удивительно ли: самое темное и мрачное предчувствие оборачивается чем-то светлым? В этом отношении мне толстовская повесть очень живо напомнила одну из любимых книг Олдоса Хаксли - Олдос Хаксли - Время должно остановиться . Там этот процесс умирания и перехода в новый мир обрисован автором гораздо детальнее и подробнее. Кто не читал, очень рекомендую, впрочем, как и книгу Толстого. Она странным образом не получилась депрессивно-меланхоличной. Напротив, она вышла какой-то реалистично-бытовой, жизнеподобной и даже жизнеутверждающей. Парадокс, но так и есть...

Признаюсь, немало удивлен, что этот яркий и неординарный рассказ Толстого до сих пор обойден рецензентами. Что же, возьму на себя бремя первенства и сотру предательский нолик а графе "рецензии" у этого произведения.

У "Корнея Васильева" трудная судьба, известно, что Толстой 15 раз переписывал относительно небольшой рассказ, который уместился на 15 страницах, а вот объем его черновиков составляет целых 220 страниц. Да и вынашивал Лев Николаевич этот замысел более 20 лет, услышав сюжет от олонецкого сказителя В.П.Щеголенка, посетившего Ясную Поляну в 1879 году. В изложении Щеголенка прототип будущего рассказа носил название "Измена жены". Толстой же в своей записной книжке пометил его как "ушедший странствовать от жены". Эти факты говорят о том, что тема произведения была невероятно значимой для автора.

Так получается, что наравне с куда более известным рядовому читателю "Отцом Сергием", "Корней Васильев" в некоторой степени предопределил финальный эпизод судьбы самого автора. Из этих произведений становится ясно, что Толстой годами вынашивал идею побега из дома и ведения жизни странника. И даже просматривается причина, которая толкнула писателя на такой неординарный шаг - гнетущее напряжение в семейной жизни.

Рассуждения писателя о половом вопросе, о демоническом женском начале, оказывающем фатальное влияние на мужские судьбы, о борьбе с пороком и искушением, об истинной святости в миру, рождали желание претворить свои теоретические выкладки в практику. Но прежде чем решиться на смелый шаг, Толстой пережил многие аспекты предстоящего опыта, усердно работая над произведениями, в которых анализировал подобную ситуацию, и "Корней Васильев" ближе других подошел к рассмотрению мучившей классика проблемы.

Зажиточный тороватый мужик Корней Васильев узнав об измене жены, не смог себя сдержать, жестоко избил её, искалечил дочь, нагулянную супругой, и ушел из дома. Толстой предлагает читателю Корнея как очень неплохого человека, ставшего жертвой собственной несдержанности, но эта несдержанность спровоцирована изменницей-женой, которая не задумываясь разрушила жизнь своего супруга. Ведь после этого случая Корней уже не смог вести своего успешного бизнеса, удар, нанесенный женой, его подкосил - пошли неудачи, он запил - и вскоре превратился в нищего.

Через 17 лет постаревший и больной Корней, уже несколько лет, бродящий по Руси, приходит на родину, чтобы умереть. Вначале он полон ядовитой претензии к супруге, ставшей причиной его падения, но увидев её - состарившуюся и высохшую, не желающую его узнавать - он осознал, что в нем нет к ней злобы, угнетавшей его много лет, а появилась умиленная слабость. И когда "злобная старуха" гнала его со двора, как случайного попрошайку, он испытал еще большее чувство смирения и унижения, откровенно разрыдавшись. Так Толстой изобразил финальное просветление главного героя - Корней простил и прощение исцелило его душу, не имея ни к кому претензий, осознавая, что жизнь прожита, он уходит из жизни в доме той самой дочки, которой в детстве изувечил руку. Дочь тоже простила отца, а вот жена - Марфа - не успела.

Так Толстой тонко определил главного виновника старой семейной трагедии. Отторгнув вернувшегося супруга, прогнав его со двора, она не только не простила ему его необузданной жестокости, но и отказалась признавать свою вину, которая спровоцировала большую беду. У супругов Васильевых был шанс составить пару, подобную той, что живет в чеховской "Скуке жизни", но Марфа не смогла переступить через свою гордыню.

Но и до неё дошло что происходит, и осознав, что взаимное прощение в такой ситуации - единственно правильный выход, она поспешила в соседнюю деревню - к дочери, надеясь застать Корнея в живых, но уже не успела. Рассказ заканчивается словами: "Ни простить, ни просить прощенья уже нельзя было. А по строгому, прекрасному, старому лицу Корнея нельзя было понять, прощает ли он, или еще гневается". Марфа не успела простить и не узнала, что была прощена, оставшись с камнем на душе - со своим неотпущенным грехом...

Третья, заключительная повесть из своеобразной трилогии Льва Николаевича, посвященной его видению полового вопроса. Первые две - это "Крейцерова соната" и "Дьявол", при жизни автора была опубликована только первая, ставшая предметом активных обсуждений, критики и подражаний. Следующие две увидели свет уже после смерти Толстого.

Конечно, сказать, что "Отец Сергий" посвящен исключительно половому вопросу, было бы неправильно, магистральным направлением произведения является путь к Богу, но он так тесно увязан с волновавшей автора проблематикой, что позволяет включить эту повесть в ту самую трилогию.

Дело в том, что путь к Богу главного героя - блестящего князя Степана Касатского - оказывается странным образом сопряжен с бегством от женщин. Неверное, изначально романтизированное и идеализированное отношение к женщине становится импульсом для принятия кардинального решения - оставить светскую жизнь и посвятить себя служению Богу. Ведь только Бог может спасти от зависимости, предопределенной первородным грехом, только Бог может защитить от коварных и развратных женщин.

Во многом причина такого эксцентричного решения кроется в перфекционизме Касатского, предъявлявшего завышенные требования и к себе, и к окружающим; если его избранница, представлявшаяся ему ангелом во плоти, оказалась несовершенной, запачканной, то она бросила тень на всех остальных представительниц своего пола, ведь если она порочна, чего же ожидать от других.

Женщина - это порок, это - сосуд дьявола, выхолащивающий душу и уводящий от Бога. А он - князь Касатский - совершенный и чистейший - должен убить в себе похоть и зависимость от этой похоти, потому что кроме похоти ничего нет, любовь - это та же похоть, обманно замаскированная под высокое чувство, ибо единственной любовью является любовь к Богу.

На пути к Богу Степану Касатскому, принявшему после пострига имя Сергий, мешают две вещи: сомнения, причиной которых является все тот же перфекционизм, выражающийся в гордыне, и плотская похоть, ну куда же без неё. Дьявол посылает к отшельнику, борющемуся со своими демонами, соблазнительную разведенку Маковкину. Она так распалила "старца", что он, чтобы не поддаться соблазну отрубил указательный палец своей левой руки.

Казалось бы, он сумел победить, но это была временная победа, пройдет еще немало лет, и сатана пошлет почти святому отцу Сергию, превратившемуся в целителя, к которому съезжались паломники, новую дочь греха - купеческую дочь. И вот тут выясняется, что не тот палец себе отрубил кандидат в святые, ибо не устоял и согрешил. Женщина добилась своего - она погубила святую душу.

Отец Сергий готов списать себя в тираж, как неудавшийся эксперимент, раз не устоял, так гори всё синим пламенем, тут можно решиться и на самый страшный грех - самоубийство. Но Толстой не был бы Толстым, если бы не выручил бывшего князя своей же философией, ведь идеальные отношения между мужчиной и женщиной - это братски-сестринские, посему спасительницей согрешившего монаха становится некрасивая, откровенно асексуальная Пашенька, которую в таком же качестве он помнил с детства. Она излечивает его больную душу, научив его незначительности, освободив его от последних проявлений гордыни.

Финал повести во многом пророческий, можно сказать, что он автобиографичен, Толстой видел судьбу Сергия как вариант собственной судьбы, его уход в ноябре 1910 года из Ясной Поляны в незапланированное никуда, как путь сложится, был в какой-то степени проявлением пути главного героя повести, вот только не смог Лев Николаевич его реализовать даже в самой малой степени, смерть настигла его уже через неделю после бегства. Что же, это можно рассматривать как ответ судьбы: прав он был в своем видении разрешения конфликта князя Касатского или нет.