Последний солдат Третьего рейха

Мы стали героями без славы. С трудом преодолевали превосходившую мощь противника. Мы перестали сражаться за Гитлера, за национал-социализм, за Третий рейх... и даже за наших возлюбленных, матерей, семей, оказавшихся под бомбежками. Мы боролись из страха. Он придавал нам сил. Мысль о смерти вызывала в нас бессильную ярость. Может, воевать ради этого - позор. Но такие мотивы сильнее любой идеологии.

– На фронте водки, шнапсу и ликера столько же, сколько пулеметов. Так легче всего сделать из любого героя.

Перед прицелом моей винтовки время от времени появлялся силуэт русского. Спуск курка, облачко дыма — и я ищу уже новую жертву. Буду ли я прощен? Виноват ли я? Вот передо мной уже раненый молодой парень. На несколько секунд он замер передо мной, а затем бросился бежать. Но было поздно. Его лицо посерело. Он схватился обеими руками за грудь и упал лицом на землю. Заслужу ли я прощение? Смогу ли это забыть?

— Как думаете, господин майор, а у нас все получится? — отважился кто-то задать вопрос.
— Я не думаю и вам не советую. Приказ есть? Есть. А думать будем, когда его выполним.

Солнце светило ярко, но мы понятия не имели, который час. Еще утро или уже наступил день? Да какая разница: ели и пили мы, когда хотели, спали, когда могли, а думать пытались, когда снимали каску. Просто удивительно, как каска мешает думать...

Они пытались вспомнить прошлое, чтобы пролить свет на будущее.

Раненые были похоронены.

Дух отмщения, стоявший за действиями партизан, разрушил последнее взаимопонимание солдат двух армий, которое еще оставалось между нами. Предательских действий мы не могли понять.

Одна из крупнейших ошибок немецкого командования во время войны состояла в том, что с немецкими солдатами обращались еще хуже, чем с пленными: и это вместо того, чтобы позволить нам грабить и насиловать, - осудили-то нас в конце концов все равно именно за это.

We felt as if we could smell the presence of death—and by this I don't mean the process of decomposition, but the smell that emanates from death when it's proportions have reached a certain magnitude.

Но может, найдутся и те, которые поймут: неприятель так же, как и мы, ценит доблесть. А страдание не знает национальности.

Лишь смерть может положить всему конец. Надежда оставалась, она остаётся всегда, что бы ни случилось.

Обычно гордятся небольшим количеством убитых, но тем, кто погиб, от этого не легче.

...ему никогда не сопутствовала удача, но он умел мечтать..

У животных инстинкт выживания гораздо сильнее, чем у людей. Они бегут от огня. А мы, избранные, цари природы, упорно идём вперёд, как моль, стремящаяся к свече. Это и называется храбростью...

Как только становится страшно, все мы вспоминаем о родителях, особенно о матери.

Мне нужно было научиться жить, потому что умереть у меня не получилось.