Цитаты из книги Волкодав

По его мнению, Эврих уходил из этой жизни с большим мужеством. И если уж на то пошло, перед лицом нешуточной опасности он неизменно оказывался очень хорош. Настолько же, насколько невыносим бывал в обычные дни…

— Те ребята и вправду погибли все как один, – начал рассказывать рыжий Левзик. – Я мог бы всех перечислить, поскольку брат одного из них был моим предком. Но мы не помним, как звали вождя, который бросил их под вражий удар. Это был плохой, неудачливый кунс, а значит, незачем и сохранять его имя.

Если ты решил вмешаться в их жизнь, эти люди должны были понять, какое злодеяние они совершили. Ты можешь придумать худшее наказание?… И я не могу. Но на это тебе пришлось бы потратить часть своей собственной жизни. Быть может, даже и всю. А ты не захотел. Ты предпочёл их убить. Тебе так было проще.

"Старинная мудрость не даром гласила, что сытый сокол не полетит на добычу".

– «Неклюд, мать твою через тын и корыто! Охота бы мне знать, какого дерьмового рожна…» – начал диктовать белобрысый сегван.

– Господин мой, – осторожно кашлянул Эврих. – Тебе, несомненно, известно, что люди как-то лучше понимают смысл писем, если те начинаются, ну, например… «Государю Неклюду сердечный привет от…» От кого передать ему привет, господин?

– Если я правильно понимаю, – замялся аррант, – те слова, что он обратил против тебя, суть непроизносимые речи, которые ваш закон велит смывать только кровью? – Может, и велит, – поглядывая наверх, сказал Волкодав. – Только не наш закон, а сегванский. Он щурил слезившиеся глаза, но в остальном казался совершенно спокойным, и ученый ощутил укол любопытства. – А у вас, – спросил он, – как принято отвечать на такое? – У нас, – проворчал Волкодав, – говорят «сам дурак».

Но Эврих не единожды убеждался, что в большинстве стран здешнего мира правосудие сперва обдерет тебя как липку, продержит годок в смрадном подвале – и только потом, если сильно повезет, отпустит безвинного.

Людям не нравится, когда кто-то ведет себя странно. Не так, как заведено у всех остальных.

Тверди, не тверди себе о беспристрастности ученого, – слишком мало радости выяснить, что даже и посреди хватающей за душу красоты люди убивали людей...

Волкодав отступил чуть в сторону и ещё раз призвал к ним милосердие Богини Кан. То есть вмазал крепких ребят друг в дружку и в пол.

Что такое теоретически, Волкодав уже знал. Это вроде того, что на самом деле голый и безоружный человек может кулаком свалить мономатанского тигра. Но вот поди-ка соверши это в жизни!

Не строй дома у дороги. Дорога лишь тогда бывает доброй, когда ведет она домой.

Человек, для которого страха гибели просто не существует, — самый опасный противник.

Венны считали бесчестьем убивать тех, с кем довелось разговаривать. По их вере, слово накладывало узы не менее прочные и святые, чем совместно съеденный хлеб.

Жуткое совершенство убийцы есть извращение самого понятия красоты.

и почему мы пристальнее вглядываемся в ближних и начинаем по-настоящему ценить их только когда судьба готовится разлучить нас навеки?