Волкодав

"Не верь, когда тебе рассказывают о вражде двух народов и один предстает мужественным страдальцем, а другой – сплошным семенем негодяев! Начнешь разбираться, и оба окажутся хороши..."

"И почему мы пристальнее вглядываемся в ближних и начинаем по настоящему ценить их только когда судьба готовится разлучить нас навеки?.. Почему только у последнего края вспоминаем все недосказанное, спохватываемся о доброте и участии, которых не проявили, пока времени было в достатке?.. А если несчастья всетаки не происходит, почему мы тут же забываем собственные горячечные обеты и начинаем вести себя совершенно по прежнему?.."

"Прижаться к своему, насквозь своему, заново понять, что ты не одна, что все будет хорошо, что тебя любят, жалеют и готовы простить... Да какое там! При самом твоем рождении заранее простили все, что ты еще родителям причинишь.. Материнская да отеческая любовь. тепло знакомого дома, объятие и ласка, в которой тебе никогда не откажут... Вот оно, счастье. Чего еще захотелось?.."

"Эта подлая жизнь не раз и не два
Окунала меня. В кровищу лицом.
Потому я давно не верю в слова,
И особенно - в сказки со счастливым концом.

Надо ладить с людьми! Проживешь сто лет,
Не погибнув за некий свет впереди.
Четверть только протянет сказавший "нет":
Уж его-то судьба навряд ли станет щадить!

Если выжил герой всему вопреки
И с победой пришел в родительский дом,
Это - просто чтоб мы не сдохли с тоски,
Это - светлая сказка со счастливым концом.

Если прочь отступил пощадивший враг
Или честно сражается грудь на грудь -
Не смешите меня! Не бывало так,
Чтобы враг отказался ножик в спину воткнуть.

Если новый рассвет встает из-за крыш
И любовь обручальным сплелась кольцом,
Это - просто чтоб ты не плакал, малыш,
Это - добрая сказка со счастливым концом.

Если в гибельный миг прокричал "держись!"
И собой заслонил подоспевший друг -
Это тоже все бред, ибо учит жизнь'.
Не примчатся друзья - им, как всегда, недосуг.

Но зачем этот бред не дает прожить,
От несчастий чужих отводя лицо?..
А затем, чтоб другому помочь сложить
Рукотворную сказку со счастливым концом".

"Нам словно мало тех напастей,
Что посылают небеса.
С какой неодолимой страстью
Себя двуногий губит сам!..

Пока ты жив, еще не поздно
Начать с начала бренный путь.
Там, наверху, пылают звезды.
Там, дальше, - есть ли что-нибудь!

Дано ли будет нам обратно
Сойти во славе новых тел
И смыть всю грязь, и выжечь пятна,
Коль в этой жизни не успел?..

Быть может, вправду наше семя
Бессмертным спит в кругу планет
И ждет, когда настанет время,
И прорастет... А если нет?

А вдруг в последний раз, не в первый
Вершится жизни кутерьма?
И впереди - лишь тьма и черви,
А рай и ад - игра ума?

А вдруг не будет ни возврата,
Ни похвалы, ни укоризн, -
Куда, зачем, на что потратил
Одну-единственную жизнь?"

Может ли так быть, что мы, люди разных кровей, поклоняемся Одним и Тем же, только под разными именами? Может ли так быть, что Создавшие Нас являлись к народам в том облике и с той Правдой, для которой эти народы были готовы? <...> И, значит, нет ложных и истинных вер, а есть только добро и зло в самом человеке?.. И Высшие, окруженные благими душами живших прежде нас?.. Они, наверное, улыбаются, слыша те имена, которыми мы здесь, на земле, по-детски Их наделяем. И горько скорбят, когда мы идем друг на дружку войной, силой доказывая, чья вера лучше…

Старухи бывают разные…

Бывают жалкие. Это те, которые считают себя сегодняшних, в поре естественного увядания, лишь жалкими и никчёмными тенями себя прежних – проворных мыслью, роскошных телом красавиц. У них по-прежнему есть настоящее и даже сколько-то будущего, но они не хотят ничего видеть, предпочитая жить скорбью по невозвратному прошлому. Оттого жалкое, как водится, легко превращается в жуткое. Ибо находятся теснимые старостью женщины, которые не только отдают всё своё внимание неизбежным признакам возраста, но и пытаются всесильно с ними бороться. Средства для этого идут в ход всевозможные. От довольно невинных, хотя и смешных, вроде красок для волос, притираний для дряхлеющей кожи и вставных зубов из белой глины, обожжённой и покрытой глазурью, – и до вполне кошмарных, вроде “чудодейственных” вытяжек из плоти младенцев, не узнавших рождения, и какими способами добывается та плоть, лучше вовсе не упоминать.

А бывают старухи – величественные. Это те, чья телесная осанка и красота духа с годами словно выковываются, высвобождаясь из мишуры молодой смазливости и легкомыслия. Такие старухи бывают матерями великих вождей. Или их вдовами. И люди, когда говорят об их детях, в первую голову упоминают не отца, а именно мать, – даже у тех народов, которые испокон века исчисляют род по отцу.

Из-за пазухи вынув щенка-сироту,
Обратился Хозяин со словом к коту :
"Вот что, серый! На время забудь про мышей :
Позаботиться надобно о малыше.
Будешь дядькой кутенку, пока подрастет?" -
"Мур-мур-мяу!" - согласно ответствовал кот.
И тотчас озаботился множеством дел -
Обогрел, и утешил, и песенку спел.
А потом о науках пошел разговор :
Как из блюдечка пить, как проситься во двор,
Как гонять петуха и сварливых гусей...
Время быстро бежало для новых друзей.
За весною весна, за метелью метель...
Вместо плаксы щенка стал красавец кобель.
И, всему отведя в этой жизни черед,
Под садовым кустом упокоился кот.
Долго гладил Хозяин притихшего пса...
А потом произнес, поглядев в небеса :
"Все мы смертны, лохматый... Но знай, что душа
Очень скоро в другого войдет малыша!"
Пес послушал, как будто понять его мог,
И... под вечер котенка домой приволок.
Тоже - серого! С белым пятном на груди!..
Дескать, строго, Хозяин, меня не суди!
Видишь, маленький плачет? Налей молока!
Я же котику дядькой побуду пока...

Если жизнь покатилась к дурной полосе
На закате особенно чёрного дня,
Я скажу «ну и что? А подите вы все!
Лишь бы дома, как прежде, любили меня!»
Если дома хоть кто-то мне искренне рад,
Если с визгом навстречу бросается пёс,
Это будет награда превыше наград,
Что бы прожитый день на хвосте не принёс.
Если кошка, мурлыча, прижмется к душе,
Этот теплый комок - оборона от бед,
И Вселенная сразу начнет хорошеть,
И растает, исчезнет недоброго след.
Ну а если чей дом - это просто ночлег,
Не согретый биением верных сердец,
Беззащитен на свете такой человек,
Кто не сеет добра - тот ему и не жнец!