The Third Wedding

« самые хладнокровные мужчины — это женщины. »

Именно тогда я впервые заметила, что самые хладнокровные мужчины – это женщины.

насколько же мудры те, кто не переживает по пустякам.

И у других людей есть беды и тяготы, но они не превращают их в античную трагедию.

здесь открылись мои глаза и я поняла, что за ложь вся эта жизнь!

« Она утешится, подумала я. Хочет не хочет, но забудет. Время — великий врач. Когда умер мой дорогой папа, мне казалось, что я никогда не привыкну к этой мысли, но через два-три месяца наступали мгновенья, когда мне казалось, что его вовсе никогда не было. »

« Но мой дорогой папа был совершенно прав, когда говорил что люди неспособны сопоставлять одно с другим и поэтому страдают так, как они страдают. »

« Война, прежде чем обрушить на наши головы новые напасти, избавила от кое-каких старых: она выдернула нас из оцепенения, наша жизнь наполнилась смыслом, мы больше не были бесцельно жующими и испражняющимися животными. Чувство опасности мигом пробудило в нас и другие, которых до той поры то ли вовсе не было, то ли были, да мы о том ничего не знали. Война сблизила нас, никогда прежде »

Отпусти его, дай ему самому идти за своей судьбой, как это делаем все мы. И какими все-таки эгоистками бывают иной раз матери!

Такова жизнь: ей и дела нет до наших смягчающих обстоятельств. Ведь это не только моя ошибка. Я бы попросила вызвать и дядю Маркусиса. Да что я, собственно... Ему тоже не забыли выслать счет. Под этой луной нет никого, кто не оплатил бы свои счета!..

Таким же было и мнение родственников. Мы задолжали им кучу денег, так что вынуждены были их уважать.

Я была независима и полна решимости делать то, что мне только в голову взбредет. В голову-то взбрело, да без глазонек осталась!

Но самые запоминающиеся наши беседы, которые, признаюсь, всякий раз провоцировал именно я, вращались вокруг любви во всех ее проявлениях: самый результативный метод – настоящая нить Ариадны, – чтобы войти в лабиринт души другого человека и выйти из него живым. И вот еще: это способ обрести с кем-либо такую близость, что позволит тебе свободно говорить с ним, то есть любить его.

"Маленькая жизнь с Сеферисом"

Конец света не только не наступил, и мы на другой день вовсе даже и не умерли, но парадокс заключается в том, что мы почувствовали себя живее прежнего. Война, прежде чем обрушить на наши головы новые напасти, избавила от кое-каких старых: она выдернула нас из оцепенения, наша жизнь наполнилась смыслом, мы больше не были бесцельно жующими и испражняющимися животными. Чувство опасности мигом пробудило в нас и другие, которых до той поры то ли вовсе не было, то ли были, да мы о том ничего не знали.

Ты, должно быть, слышала, что женщине даже подойти к Святой Горе нельзя – даже скотина женского рода и то под запретом. Но мужчины, Нина, это мужчины. Сколько бы обетов они ни приняли и как бы далеко ни удалились от мирской суеты, дух крепок, да плоть слаба.

... – как говорится в пословице: научись ремеслу да брось его, а как проголодаешься, вспомни.

В этом он был похож на своего деда. И тот и другой хотели много детей – чтобы увеличить численность греческого народа, надо же, наконец, разобраться с турками и осуществить Великую Идею, это с одной стороны, а с другой – чтобы насладиться возможностью дать своим детям имена великих древних. Таким образом, думали они, им удастся перекинуть мост над пропастью, зияющей в пространстве между древней и современной Грецией. По их мнению, вся разница между нами – в именах.

'Ах, ты нам ото- мстишь? — говорю я ей. — Тебе же своей головы и не сносить!..'

Дорогая, сказала я сама себе, Мария — это жертва кораблекрушения, которая вот-вот пото- нет... Если я возьмусь ее спасать, она и меня за собой утащит. Если же хотя бы я выплыву, то так у нее будет еще немного времени, чтобы подрасти и хоть в чем-то повзрослеть.