Цитаты из книги Э. Хемингуэй. Избранное

В воскресенье, шестого июля, ровно в полдень, фиеста взорвалась. Иначе этого назвать нельзя.

Плохих художников можешь просто не смотреть, и всё. А у родственников - если даже научился не смотреть на них, не слушать и не отвечать на письма - у них всё равно много способов стать опасными.

Английская разговорная речь - по крайней мере у людей высшего круга - содержит, должно быть, меньшее число слов, чем эскимосский язык. Правда, я понятия не имею об эскимосском языке. Может быть, это прекрасный язык. Ну, скажем, ирокезский. И о нем понятия не имею. Англичане говорят интонационными речениями. Одно речение может выражать все, что угодно. Все-таки они мне нравятся. Мне нравится, как они говорят. Харрис, например. Однако Харрис не принадлежит к высшему кругу.

Не падай духом. Никогда не падай духом. Секрет моего успеха. Никогда не падаю духом. Никогда не падаю духом на людях.

Женщины все одинаковы. Как только почуют флягу с вином или кружку пива, то уж ты, значит, пропащий человек.

Между соснами виднелись широкие выжженные просеки, уходившие вдаль, точно улицы, а в конце их высились лесистые холмы. В половине восьмого мы пошли ужинать и любовались видом из открытого окна вагона-ресторана. Вся местность - песок и сосна, и повсюду - заросли вереска. Попадались поляны с домиками, а время от времени показывалась лесопилка. Стемнело, и за окном чувствовались жаркие темные пески, а к девяти часам мы приехали в Байонну.

все страны похожи на кинофильм

Я увидел тебя, красотка, думал я, и теперь ты моя, кого бы ты ни ждала, и пусть я больше никогда тебя не увижу,  ты принадлежишь мне, и Париж принадлежит мне, а я принадлежу этому блокноту и этому карандашу.

You better not think about it

Да здравствует Франция и жареный картофель!

Нельзя, чтобы в старости человек оставался одиноким...Однако это неизбежно...

Он слишком сильно любил, слишком многого требовал и в конце концов оставался ни с чем.

Подержав некоторое время руку в соленой воде, он вынул и оглядел ее. – Не так страшно, – сказал он. – А боль мужчине нипочем.

Он стоял над быком, и руке было горячо от крови быка.

Ужасно легко быть бесчувственным днем, а вот ночью — совсем другое дело.

Но фиеста не прекращалась. Её только загнало под крышу.

Я смотрел на него, на его лицо с печатью смерти и думал: "Хочешь одурачить меня своей чахоткой, шулер. Я видел батальон на пыльной дороге, и каждый третий был обречен на смерть или на то, что хуже смерти, и не было на их лицах никаких печатей, а только пыль. Слышишь ты, со своей печатью, ты, шулер, наживающийся на своей смерти. А сейчас ты хочешь меня одурачить. Не одурачивай, да не одурачен будешь". Только смерть его не дурачила. Она действительно была близка.

Брет

«-Пойдём домой, поедим дома, поедим вкусно и выпьем «Бон» из кооператива, который ты видишь из окна, - вино с ценой стоит в витрине. А потом будем читать, а потом ляжем с тобой в постель.

• И никогда не будем никого любить, кроме как друг друга.
• Да. Никогда.»