Цитаты из книги Э. Хемингуэй. Избранное

Нам казалось, что мы тоже нравимся обеим женщинам, они обходились с нами, – словно с хорошими, воспитанными и подающими надежды детьми, и я чувствовал, что они прощают нам даже то, что мы любим друг друга и женаты – время все уладит...

Я всю зиму читал отменно хорошие книги, и прошлой зимой читал, и будущей буду читать, а откровенно плохих книжек не люблю.

Того, кто занят своим дело и получает от него удовлетворение, бедность не угнетает.

Единственное, что могло испортить день, — это люди

Когда все прекрасно, то в это невозможно поверить.

Когда вы задаете банальные вопросы, вы рискуете получить банальные ответы.

Говорить много о чем бы то ни было всегда плохо.

Его талант был таким же естественным, как узор из пыльцы на крыльях бабочки. Одно время он понимал это не больше, чем бабочка, и не заметил, как узор стерся и поблек. Позднее он понял, что крылья его повреждены, и понял, как они устроены, и научится думать, но летать больше не мог, потому что любовь к полетам исчезла, а в памяти осталось только, как легко ему леталось когда-то…

Чтобы вышло толково, надо писать о том, что вы сама придумали, сами создали. И получится правда.

(...) все поколения были потеряны из-за чего-то, всегда были потерянными и всегда будут (...)

Тогда бебиситтеров не было, и Бамби лежал счастливый в своей кроватке с высокой сеткой в обществе большого чудесного кота по имени Ф. Мур.

Ты знаешь, папа, женщине поплакать - все равно что ребенку пописать?

Она хорошая женщина, просто замечательная женщина. И в эту минуту он вдруг понял, что умирает.

Значит, теперь уже ничего не поделаешь, думал он. Значит, теперь он ничего не доведет до конца. Значит, вот чем все это завершается – пререканиями из-за виски.

Филип. А как мне говорить, mi coronel, по-английски или по-американски? Антонио. Как хотите. Не говорите только глупостей.

...а вечером мог жить в другом, чудесном мире, который тебе открыли русские писатели. Сперва были русские, потом все остальные. Но долго были только русские.

— Я бы и ей это сказал, — ответил граф. — Я не шучу. Я никогда не подшучиваю над людьми. Шутить над людьми — значит наживать себе врагов. Я всегда это говорю.

Но всё это было следствием борьбы с бедностью, которую можно победить, только если не тратить денег.

— Месье, я вам нравлюсь? — спросила она меня. — Очень. — Но вы слишком большой, — грустно сказала она. — В постели все одинаковые.