Стрелок

Если ты убиваешь того, кого любишь, значит, ты проклят.

Контролируй то, что можешь контролировать, слизняк. Пусть все остальное, тебе неподвластное, идёт как идёт. И если тебе суждено потерпеть поражение, прими его, но с оружием в руках.

Roland knew the story and said nothing. It was Eddie who didn’t know the story, an Eddie who was really clear-headed for the first time in maybe ten years or more. Eddie wasn’t telling the story to Roland; Eddie was finally telling the story to himself.

Ты тоже торчок, Роланд, и твоя наркота - Башня.

Ты сообразителен как раз настолько, что тебе от этого больно, но и жесток как раз настолько, чтобы все равно поступить так. Ты бы просто не смог иначе. Если бы я валялся там на песке и истошно орал - звал бы на помощь, ты бы перешагнул через меня и пошел дальше, если бы я загораживал тебе путь к твоей треклятой Башне.

Это была игра, да? Почему люди,  когда взрослеют, все продолжают играть? Почему все, за что ни возьмись, это лишь повод для новой игры? А люди вообще взрослеют? Или просто вырастают?

Стрелок знает, что такое гордость, эта невидимая косточка, не дающая гнуть шею.

Остерегайся того, кто прикидывается хромым.

Есть вещи, которые ты никогда никому не расскажешь. Скорее умрёшь, но не расскажешь... пока не предстанешь перед судом Всевышнего, где хочешь не хочешь, а придется признать и ту правду, что сейчас порождает адскую бурю в этом странном сером желе в голове.

Дураков на свете всегда хватает, а потому выживают даже самые тупые мошенники.

Управляй тем, чем можешь. Обуздывай, что можешь обуздать. Все прочее пусть катится.

Усраться можно! Плавучая иголка. Теперь я все видел.

Хладнокровие - иногда это то, что надо. Только нужно держаться настороже, чтобы совсем уж не заледенеть.

Here he was in a world which struck him dumb with fresh wonders seemingly at every step, a world where carriages flew through the air and paper seemed as cheap as sand. And the newest wonder was simply that for these people, wonder had run out: here, in a place of miracles, he saw only dull faces and plodding bodies.

Fear always lies in the same place, my fine babies: with him weak enough to lay blame.

... для того, чтобы ловить кайф (принимать наркотики), есть тысяча предлогов, но ни одной настоящей причины

Наши жизни - как эти домики. Иногда они падают по какой-то причине, иногда они падают безо всякой причины.

Подобно колёсам подъезжающего поезда судьба продвигалась путями разумными, но и одновременно неумолимо жестокими, и противостоять ей могли только сталь и доброта.

"И Башня стала чуть ближе."