Декоратор

Мы с Катрине оба высокие, значит, столешницу сделаем на «скандинавской» высоте — метр. У скандинавов часто возникают проблемы с позвоночником, если они готовят на столах, созданных для... чуть было не сказал «чернозадых».

Да, родители Катрине — сливки буржуазии, белая кость. Из тех породистых семей, где детей учат мягко грассировать. На мой взгляд, это похоже на недоработку логопеда, но все детские друзья Катрине, которых зовут исключительно Ульрих, Дидрик, Шарлотта или, на худой конец, Педер или Пернилла, тоже все как один подкартавливают.

Ничто не кончается; завершив один цикл, человек автоматически начинает новый.

Если не научишься жить с тем, что совершенство - вещь совершенно преходящая, можно сойти с ума.

Архитектура - это материализация духа времени в пространстве. (Мис ван дер Роэ)

У белого плода чёрный глаз, у чёрного – белый; в каждом частица
другого. Изображение не соперничества, но баланса и гармонии.
Дополняющих друг друга плюсов, в том числе, хоть и в меньшей степени,
в сфере секса.

Судьба любого человека, выяснил я, разгадывается как визуальный ребус.
Все мы – зверьки, украшающие себя. Миллион раз в течение жизни мы
выбираем возможность выглядеть именно так, а не иначе, и человек,
наученный считывать эти сигналы, может расшифровать ребус и сделать
весьма однозначные выводы. Небесполезное времяпрепровождение, кстати
говоря.

Если не научишься жить с тем, что совершенство – вещь совершенно
преходящая, можно сойти с ума. Главное не оглядываться. Сделал – идёшь дальше.

"Интерьеры во всех глянцевых журналах выглядят так, будто хозяева трагически погибли в автокатастрофе, а квартиру прибрали, пропылесосили, отмыли и вот теперь выставили на продажу"

Работать на друзей — труд неблагодарный. К тому же бесплатный.

Телефон я недолюбливаю. Разговаривая, ты не видишь ни лица собеседника, ни как он держится, не знаешь, как он сейчас одет и в каком расположении духа пребывает. В телефонных переговорах я вечно балансирую на грани фола.

Но люди разные; одних так пугают открытые окна, что они не могут вести себя естественно, не могут делать простейших вещей, а другие без тени смущения разыгрывают на публике интимнейшие сцены. В глубине души я считаю, что правы последние: людей мало интересует, чем заняты другие.

— Нельзя вынести больше культурного багажа, чем тот, с которым ты пришёл, — парирую я репликой, которую можно позволить себе, лишь твёрдо зная, что собеседник не станет оскорбляться,— такое говорят только гражданской жене, если она не вынашивает планов бегства.

«Наполните дом сей светом и счастьем!» — попросила восходящая театральная звезда (имя ей сделало участие в телесериале), когда поручала мне переоборудовать её мансарду, поскольку у неё самой нет ни секунды времени. «Светом наполню, — ответил я, — а счастье ищите в себе».

Я не хочу считаться интересным, хочу хорошим.

Она доверяет моему вкусу. Умно! В прошлом году он принёс мне три четверти миллиона крон.

Неверно и утверждение, будто бы я навязываю другим свой вкус. Работая, я стараюсь не думать о том, что у меня есть этот самый «вкус», я воспринимаю себя как медиума, который призван выявить мечты и желания заказчика, а затем материализовать и оформить их.