Slaughterhouse-five

И тут жалобно завыли дрезденские сирены. (...).

В ту ночь все обошлось. Только на следующую ночь примерно 130 000 жителей Дрездена должны были погибнуть.

Дрезден был битком набит беженцами.

«Шлахтхоф фюнф». «Шлахтхоф» значило «бойня». «Фюнф» была попросту добрая старая пятерка.

Все остальные большие города в Германии были страшно разбомблены и сожжены. В Дрездене даже ни одно стекло не треснуло.

Отец мальчика был убит во Вьетнаме в знаменитом пятидневном сражении на высоте 875 при Дакто.

Над головой послышался звук – словно певуче ухнула сова. Но это вовсе не был певучий крик совы – это летело блюдце с Тральфамадора, летело и во времени, и в пространстве, так что Билли Пилигриму показалось, что оно сразу появилось ниоткуда.

Мисс Островская («Селин и его видение мира») напомнила мне потрясающую сцену из романа «Смерть в кредит», где Селин пытается остановить суету уличной толпы. С его страниц несется визг:

«Остановите их… не давайте им двигаться… Скорей, заморозьте их… навеки… Пусть так и стоят…»

Истина – в смерти. Я старательно боролся со смертью, пока мог… я с ней плясал, осыпал ее цветами, кружил в вальсе… украшал лентами… щекотал ее… -(Селин).

Конечно, вторая мировая война всех очень ожесточила.

(Он), попав в плен, стал свидетелем бомбардировки немецкого города Дрездена («Флоренции на Эльбе»).

Дарби описывал ту невыносимую атмосферу, которую искусственно создают одни земляне, когда они не хотят оставить других землян жить на Земле.

И американцы сложили оружие и вышли из лесу, положив руки на голову, потому что им хотелось жить, если была хоть малейшая возможность.

Было около восьми часов, а потому по всем программам показывали только всякую чепуху и убийства.

Книга такая короткая, такая путаная, Сэм, потому что ничего вразумительного про бойню написать нельзя. Всем положено умереть, навеки замолчать и уже никогда ничего не хотеть. После бойни должна наступить полнейшая тишина, да и вправду все затихает, кроме птиц.
А что скажут птицы? Одно они только и могут сказать о бойне: «Пьюти-фьют?»

И теперь они оба пытались преобразовать и себя, и свой мир. И научная фантастика была им большим подспорьем.

Они не любят друг друга, потому что не любят себя.

Он сидел босой, всё еще в пижаме и халате, хотя дело шло к вечеру. Его босые ноги были цвета слоновой кости с просинью. Но сердце у Билли горело радостью. Оно горело оттого, что Билли верил и надеялся принести многим людям утешение, открыв им правду о времени.

Если то, что Билли узнал от тральфамадорцев,- истинная правда, то есть что все мы будем жить вечно, какими бы мертвыми мы иногда ни казались, меня это не очень-то радует.

И из любви к нему она с удовольствием подрывала его чувство собственного достоинства.