Я бы мог назвать эту книгу "Ангел голода или прилагательные Герты Мюллер". Что ты делаешь Герта Мюллер. Эта книга как полотно сшитое из лоскутов воспоминаний и чувств. Проникает под кожу и заставляет нырнуть до самого дна. Погружаясь, тебе то не хватает воздуха, то не хочется всплывать.
Ангел голода, почти материальное создание, всё здесь принадлежит ему. Он всегда с тобой и если уходя, говорит что вернётся, то всё равно остаётся. Он всегда с тобой, в твоей голове. У каждого он свой. Ты принадлежишь сердцелопате, углю, цементу, песку, но только не самому себе. Ты потерял себя и может быть обретёшь когда-нибудь, но это место и воспоминания о нём, останутся с тобой.
Язык богат прилагательными и оборотами речи, которые и привлекают. С первых строк, воображение не принадлежит тебе, Герта Мюллер проведёт тебя по лабиринтам повествования. Я люблю Герту Мюллер.

Столько хлеба у меня ушло на эту книгу. Только открою, с ума сойти как есть хочется. Ржаной, чуть подсущенный, рассасываешь его во рту, растягиваешь.
О чем, собственно - известно из анотации. Румыния после поражения переметнулась на сторону русских, и откупилась выдав всех румынских немцев на " восстановление народного хозяйства". Лагерь для интернированных на Украине. Особых бурных событий тут нет, книга описательная. О тех вещах и мыслях, которые поддерживали, угнетали, томили, терзали и плоть и разум. О вшах и Ангеле голода. О пыли шлака в легких, о зверинной нежности украдкой, о мешках с костями без пола, о белом зайце на щеках, о супе из лебеды, раздетых трупах, спрятанных кусках хлеба, о обмане и воспоминаниях о хорошем, о том как можно стать чужим для всех, о желании научится терпению у пыльной дороги и горизонта, о страхе по дороге домой. И как вообще жить свободно, что делать с собой, когда дома ты словно воскресший из мертвых, когда ты не можешь насытится.
Неплохая такая книга, но на любителя.

Без названия

Это можно крутить и можно вертеть
туда и сюда, это позволено всякому тут и там,
вертеть это сюда или крутить это туда, всегда

это крутится и вертится; потому что если
это можно вертеть и крутить туда и сюда как
хочешь тут и там, то это можно наладить так...

ведь это позволено абсолютно всякому; это может
сейчас читать или не читать кто хочет, у него прос-
то не остается выбора кроме как читать это или не читать...

О. Пастиор, на основе воспоминаний которого написана эта книга
Пер. Н. Бокова, Г. Айги

Нынче, кажется, литературные премии (а Нобелевскую уже давно) дают за что угодно, только не за литературу.
Не знаю, как другие книги автора, но эта - не совсем литература, по крайней мере совсем не художественная литература. Хотя, может быть, именно такое произведение для академиков пример «прозы высшего качества»? Вот, для наглядности:

И так везде: добросовестное, кропотливое перечисление фактов с некоторыми поэтическими завитками — о том, как было трудно спать, как было трудно ходить, как было трудно сморкаться или убивать котенка в девятилетнем возрасте, — без единой попытки стянуть (хотя бы белыми нитками) эти факты в мало-мальски интересный или хотя бы связный сюжет.
Как можно до такой степени скучно рассказывать о подобном месте, о судьбах, смертях и воле к жизни?
Прямо-таки феномен.

В январе 1945 волею судьбы 17-летний Лео из родного дома отправляется в самое опасное путешествие в своей жизни - в русский лагерь. Со своими немногочисленными пожитками, которые уместились в старом патефоне, он, в сопровождении других мужчин и женщин, едет в высоком телячьем вагоне прямо в руки Ангела голода...
Вся его жизнь резко перевернулась и стала подчиняться лагерной дисциплине. И все то, что пришлось пережить Леопольду и другим, ранит немыслимым ужасом. То, как их пожирали вши, и как в надежде избавиться от них, им приходилось закапывать на ночь в землю свою одежду. Как они пухли от голода, и как умерших сразу же обирали до нитки, а потом если тем не повезло умерить летом, сваливали в снег и рубили на части, чтобы не копать могил. Как из волос делали затычки для окон...
Читать книгу было очень тяжело, наверное, поэтому читала я ее несколько месяцев. Откладывая снова и снова. Подробности лагерной жизни, словно листы асбеста, накрывали меня с головой, перекрывая дыхание. Насколько же сильной может быть человеческая жестокость...
Отчасти, пройдя этот нелегкий путь вместе с Лео, я не смею советовать данную книгу. Не потому что она не стоит прочтения, нет. Но не каждый, я думаю, сможет окунуться в ту жизнь, чтобы тотчас, не вынырнуть обратно и не убрать творение Герты Мюллер на самую дальнюю полку книжного шкафа. Если же вы чувствуете, что готовы увидеть совершенно иную и чуждую жизнь=существование, то Качели дыхания для Вас.

Лагерная литература — литература предельного опыта. Опыт "голой жизни", если обратиться к Агамбену. Жизни далеко за рамками политического и человеческого, если так можно выразиться, закона. Жизни, в которой уже нет ничего культурного и социального, есть только биологическое существование тела, обезличенного и смешанного, обращаясь к избитой образности, с "лагерной пылью".

Нечто подобное пытается описать в "Качелях дыхания" лауреат нобелевской премии Герта Мюллер.

Написано все это очень красивым, образным и живым литературным языком. Персонажи выразительны. Можно даже сказать что-нибудь про "тонкий психологизм", присовокупить еще пару хвалительных эпитетов. Я искренне верю, что автор получил свою премию заслуженно. Я даже считаю, что это можно назвать хорошей литературой. Вернее, можно было бы, если бы...

...если бы не контекст. Роман написан на основе рассказа человека, который в 1945 был интернирован в советский лагерь. Т. е. человечество к тому времени уже прошло травматический опыт двух мировых войн, советских репрессий и Освенцима, Дахау и тд и тп. Грубо говоря, на фоне всего этого 5 лет жизни в трудовом лагере на Донбассе выглядят как досадное недоразумение. Небольшая неприятность. Во всяком случае, в романе это описано именно так.

Да, герой (герои, пресловутые "мы") страдает от голода и работы. Но голод не превращает его в труп с распухшим животом, а за работу даже платят деньги. Стрижет его парикмахер, а за ограду лагеря можно даже выйти. Герой сохраняет человеческий облик, и это не его заслуга (...."а наша недоработка"). А пять мучительных лет — это не пятнадцать, двадцать или тридцать. Сводки с современной российской зоны читать страшнее, а ведь события "Качелей дыхания" происходили немногим позже закрытия Освенцима. Даже пламенно нелюбимый мной Солженицын в этом плане дает "Качелям" фору.

Я не принадлежу к числу фанатов СССР, не берусь судить обо всей этой ситуации с позиции какой-то "исторической справедливости", да и вообще с позиции какой бы то ни было этики. Я говорю не об истории, а о книге. И этой книге просто не веришь. Дело даже не в том, что "герой недостаточно страдает". Я вполне способен поверить, что 5 лет в советском лагере — это не penis canina, но подано это все с надрывом и пафосом, которые просто не соответствуют во всяком случае текстовой ситуации. Они превращаются в ужасную фальшь, которая красной нитью проходит через весь текст в виде ангелов голода и сердцелопат. Это уже не описание "предельного опыта", а банальная попытка развести читателя на жалость, которая не выходе оставляет осадок скепсиса и отвращения.

Роман румынской писательницы, лауреатки Нобелевской премии по литературе, Герты Мюллер, рассказывает о большом историческом событии, о котором в России не так много известно - об интернированных после окончания Второй Мировой войны немецких румынах в Советский Союз. Этот текст, как признается сама автор в послесловии, не только воссоздан из ее личных ощущений (под жернова истории попала ее мама), но и из документальной хроники (во время длительных разговоров с одним из выживших, румынским немецкоязычным поэтом Оскаром Пастиором). По ощущениям это произведение очень похоже на цикл "Голоса утопии" Светланы Алексиевич, в котором историческое сталкивается с индивидуальным, а само повествование подается как сплав между логической точностью и эмоциональной метафоричностью.

Сюжет строится вокруг молодого человека, трансильванского немца, депортированного из Румынии в 1945 году в СССР. И автор с помощью коротких глав рассказывает нам историю жизни Лео в новых условиях, которые им не были выбраны. По сути, этот роман раскрывается как большой сборник рассказов, в котором каждая глава выступает в качестве самостоятельного произведения, раскрывающего жизнь человека в нечеловеческих условиях.

Больше всего мне запомнили сцены, связанные с медленным увяданием человечности, с попытками сохранить крупицы эмпатии и добра к другим. Например, история про бывшего адвоката, забирающего последний хлеб у своей смирившейся со смертью жены. Или глава о том, как одного человека забили свои же соседи, потому что он съел остатки сохранившегося хлеба, однако никто не испытывал стыд или жалость, а скорее все (в том числе и тот человек) понимали, почему так произошло. Но, наверно, самыми важными и очень тяжелыми главами оказались последние, когда главный герой, он же повествователь, возвращается домой, где он чувствует, что "мое появление было скорее пугающей, чем приятной неожиданностью; все в доме почувствовали безрадостное облегчение. Я обманул траур своих близких — потому что остался жив". И последние главы раскрывают образ тысячи, нет, миллионы людей, вернувшихся со страшных мест (войны, лагеря, пыточные камеры), которые не могут найти себя дома. Как можно жить дальше, если нет инструкции к размеренной жизни?

После прочтения внутри остается ощущение какой-то ужасающей пустоты, как всегда и бывает после прочтениях таких текстов. Страшно от мысли, что это происходило в реальности, что это замалчивается и не обсуждается вслух, что это будто что-то такое противное и слизкое, что нужно спрятать поскорее, пока никто не увидел.

Кому посоветовала бы эту книгу? Если вам интересна лагерная проза или документальные тексты об интернированных во время войн, то книга может показаться интересной. Также в последних главах отлично показывается, что чувствует человек в ощущении, которое сейчас уже имеет название - посттравматическое стрессовое расстройство

Не хочется переходить на многочисленные отсылки, но во время прочтения постоянно вспоминала книгу Евгения Гинзбург - Крутой маршрут , и вместе они создают такую большую и жуткую картину другого измерения, про которое многим не хочется думать.

Книга Герты Мюллер, лауреата Нобелевской премии, не захватит вас каким-то особенным сюжетом и не удивит насыщенностью событий. Существует огромное множество книг о заключенных лагерей, военнопленных и т.д. поинтереснее этой. Однако она поразит вас своей формой: еще никогда голод,смерть, скудость,боль и грязь не были описаны так поэтично.

Книга соткана из мироощущений главного героя, очень субъективного мировосприятия, к которому поначалу нужно привыкнуть, но от которого уже по прочтении трудно оторваться. Вы начнете понимать особый язык героя,его чувства. Стиль повествования я бы охарактеризовала как "поэтическая проза". Обездоленного героя окружает сплошная грязь, нищета,рабский труд. Такие совершенно не "романтичные" вещи, как цемент, шлакоблоки, подвалы описываются, как произведения искусства. Кажется, что они обретают душу,оживают, и начинаешь принимать их за персонажей книги. В то время, как абстрактные понятия (голод, скука) "опредмечиваются", что,кажется герой может дотронуться до них. Крайне убогое существование описано автором так, как если бы он признавался ему в любви. Но это не придает истории позитива. Наоборот, каждая глава вызывает прилив слез, и нужно глубоко вздохнуть, чтобы не расплакаться. Вот так, на Качелях Дыхания и читается вся книга!

А еще при прочтении становится стыдно за свое потребительское отношение к миру, пренебрежение к вещам и людям; за то,что не ценим то,что имеем.

Нормальная книжонка.
Для одноразового чтива вполне нормально, но на "Нобеля" явно не тянет. Ясно за что дали премию. СССР, как всегда, сверху до низу "в коричневом". Русские плохие - это всему миру давно известный факт... Кстати, описывается восстановление города на Донбасе. Кто увлечен - велкам ту Мюллер. По сути, описан рабочий лагерь с заводом. Не знаю... лучше, конечно, чем "сердце-зверь", но литературой "это" у меня язык не поворачивается назвать. Систематизация чужих эмоций, воспоминаний и переживаний вылилась в "супер-хит"? Да ну, не смешите меня... Проблематика ясна, но за такую литературу можно направлять в тот же лагерь на исправительные работы. "Сытый голодного не разумеет"... ничего нового.

В книгах про войну я привыкла читать про саму войну и жизнь на завоеванной территории, про конц.лагеря, жизнь в нищете после войны. А тут я увидела совсем другую сторону - жизнь иностранцев, которых направили вроде как в качестве "помощи для восстановления страны после войны". Сам факт этого со времен истории был у меня в голове, но вот о том, как это происходило, я не знала ничего.. И тут - как удар под дых. Условия - как в лагерях для ссыльных. Вечный голод-холод-грязь и непосильная работа. Казалось бы - не враги ( по крайней мере каждый отдельный человек ничего плохого не сделала, чисто ненависть к нации). И вроде как человеческие ресурсы можно использовать и эффективнее - но не тут-то было.
Правда, сначала меня немного напрягал стиль описания. Казалось, что он не соответствовал возрасту главного героя и был скорее уместнее для мальчишки лет 12. Но потом я подумала, что всё же в таких условиях очень сложно оставаться предельно логичным и собранным. И такое восприятие и передача событий может быть вполне реалистичным.