Big Breasts and Wide Hips

— Вы, почтенная, просто расскажите, как эти убийцы из Хуаньсянтуань людей живьём закапывали. Пусть дети получат урок, чтобы не забывали прошлое. Товарищ Ленин сказал: «Забывать прошлое — значит предавать его».
— Ну раз товарищ Ленин хочет, так и быть, расскажу. — Старуха глубоко вздохнула

— Жалеешь о чём-нибудь?
Сестра молчала. Потом покачала головой.
— Ну и хорошо, — одобрила матушка. — Надо делать то, что назначено небесным правителем, а сожаление прогневит его.

...в пору военной смуты жизнь человека ценится не дороже жизни сверчка или муравья.

О бодхисатва, правитель небесный, ведь какие всегда мужики были в роду Шангуань — гвозди зубами перекусывали, откуда у них такие дрянные потомки!

Между ног ослицы натекла лужица алой крови, а из родовых путей торчала тоненькая и слабенькая ножка мулёнка. Она смотрелась так неестественно, что казалось, кто-то злонамеренно засунул её туда.

Шангуань Люй, сосредоточившись, опустилась на колени перед брюхом ослицы, закатала рукава и потёрла свои большие руки с режущим слух звуком — будто тёрла подошвы тапок одну о другую.

Под началом тётушки Сунь была целая ватага из пяти немых внуков. Их родителей будто никогда и не существовало.

весь двор виден как на ладони. Там шла настоящая бойня. Жертвами в этой бойне были одинокие, но гордые куры семьи Сунь, а устроила её сама старуха Сунь, женщина весьма умелая. Про неё говаривали, что в молодости она ловко ходила по крышам и перепрыгивала через стены, промышляла в округе грабежами да и замуж за печника Суня вышла, лишь когда ею всерьёз заинтересовался закон.

тут по нему мягко, как вода, острым, как ветер, лезвием драгоценного меча скользнул и чуть не снёс полмакушки ледяной взгляд тётушки Сунь

Лицо бабки было сплошь изрезано морщинами, опущенные вниз уголки рта соединялись с глубокими складками, спускавшимися на нижнюю челюсть, которую, казалось, когда-то просто добавили к лицу