Левша

Лесков суров не только с взрослыми читателями, но и с юными. Рассказ "Зверь" маркирован для среднего школьного возраста.

Это святочный рассказ, а значит читателя ждёт чудесное преображение одного из героев. Но кроме этого Лесков снабдил "Зверя" и нравственной составляющей: милосердие и наказание, добро и зло.

Рассказчик вспоминает свое детство, когда он гостил у дяди в Орловской губернии. Канун Рождества. Дядя - деспот. И судя по описанию, которым наградил своего персонажа Лесков, то можно еще поспорить, кого он назвал зверем. Медведя ли?

Медведь, который носит непривычное для такого животного имя Сганарель, ведет себя вполне прилично для крупного хищника. Прирученные еще медвежонком, он жил в поместье и мог перемещаться довольно свободно. Медвежат держали вольно, пока в них не просыпались звериные инстинкты. Спустя 5 лет и Сганарель, каким бы ручным и смышленым он не был, вспомнил, что он дикий хищник. За это и был "приговорен" дядей к смертной казни.

А исполнить "казнь" должен был Храпошка, который кормил и воспитывал зверя. Так решил дядя. Почему? Потому что может, потому что хуже хищника обращается со своими крепостными. Стоило дяде узнать, что Храпошка очень боится, что именно ему достанется эта работа, неприминул поручить именно ему разобраться с Сганарелем. Рассказчик и его двоюродный брат чувствуют себя виноватыми, так как именно они разболтали опасения Храпона.

В этом заключается социальная проблема рассказа - крепостное право. Пусть к моменту написания рассказа (1883) крепостное право было уже отменено, но не изжито до конца. Помещики всё так же самодурствуют, а крестьяне всё также покорны.

Рассказ "Зверь" слишком "настоящий", чтобы быть детским, как по мне. Лесков во всех подробностях описывает охоту. Всю ее неприглядность и кровавость. Охота была обычной забавой помещиков, но от этого она не становится гуманной. Собаки, хватающие медведя мёртвой хваткой, медведь, разрывающий собак, разорванные губы загоняемой во время охоты лошади. Картинки те ещё. Но именно это символизирует в рассказе власть. Весь ужас власти.

В рассказе видно, что Лесков осуждает не только власть человека над человеком (крепостное право), но и власть человека над животным, насилие над ними. Это видно и на примере собак, которые выполняют приказы ценой своей жизни, лошадей, прирученного хищника, который остается диким и не забывает, что он хищник, а потому задирает и гуся, и пони, и топчется на слепце с его поводырем. Все эти бессмысленные страдания животных ради увеселения людей. И жизни крепостных, и жизни животных зависят от помещика. Как он решит.

Я рада, что Сганарелю удалось бежать от безумного помещика. Никакой человек в здравом уме не будет держать у себя медведя.

А раз рассказ святочный, то и с дядей должно произойти чудо преображения. Услышав слова священника о любви и прощении, деспот-помещик преобразился. На глазах у него появились "слезы очищения". Он даже даёт Храпошке вольную, хотя Ферапонт ждал наказание за то, что позволил медведю сбежать. Но тот не уходит и остается верным слугой. Дядя же с той поры стал помогать нуждающимся.

В это преображение, как мне кажется, Лесков вложил свою "хотелку". Тётка Лескова была выдана замуж за старого, жестокого, но богатого мужчину. И наверняка он думал о такой чудесной перемене, которая могла бы произойти с его родственником. Но это вполне может оказаться пустым домыслом.

Рассказ, хоть и жесток местами, но честный. Не показывает хищного зверя только игривым пушистиком, как это было в сказке "Аришка-трусишка".

Кто бы мог подумать, что за тихим, ленивым, по-лесковски вязким течением событий последует такая мощная, будоражащая кульминация! Читатель награждён нешуточным катарсисом. Или это ─ компенсация за фальшь, которая сквозит в развязке?

Да, от неё ─ только раздражение и зудящая досада, от этой фальши в конце: староверы всей дружной общиной неожиданно обращаются в православие. Подспудный конфликт старообрядчества и православия, который не только слышится в повести, но и движет событиями, − этот конфликт решается в пользу официальной религии. А между тем внутренняя правда повести говорит об обратном. Правды искусства не исказишь, а попытаешься ─ так читатель, проницательный и не очень, без того всё поймёт. Лесков пытается. Но мы-то понимаем.

Понимаем и то, как ему не везло ─ если здесь уместно это слово. Первые ─ антинигилистические ─ романы приняли даже не холодно, но ─ враждебно. Дальше его в печать почти не пускали. Особенно в передовые журналы. Всё переменилось, как только он обратился к теме „русских праведников“: так появляются Соборяне , гениальный Очарованный странник и, конечно, „Запечатленный ангел“. Его удалось напечатать. С условием: переписать финал. И Лесков на это пошёл. Оно и ясно.

Не посчастливилось ему, впрочем, и после.

Не посчастливилось ему, впрочем, и после. В советское время имя его затенялось. На романы 60-х наложили сургучную печать: „борьба с общественным прогрессом“. „Реакционное влияние, искажавшее его творчество“ ─ характерная цитата из комментариев в советском ПСС. Что до поздних произведений, так и здесь всё ясно: для горбатого атеизма в Лескове слишком много сквозного религиозного света. Пустить нельзя было. Да и не поняли бы.

Сначала Лесков был не понят-не принят, затем ─ осознанно забыт. Сегодня он забыт неосознанно. Это, конечно, и инерция советского времени с советским же литературоведением (потому как что они могли в нём найти, не затрагивая религии? пресловутый русский характер? бросьте ─ он корнями утоп в христианстве, этот характер; Лескова, как и классическую русскую литературу вообще, в отрыве от религии читать нельзя). А отчасти это и потому, что для сегодняшнего читателя Н.С. слишком тяжеловесен. Симптоматично уже то, что последний гениальный русский стилист (и один из лучших русских стилистов вообще) ─ Соколов ─ современниками, то есть нами, в целом не оценён и не понят, известностью не пользуется, и потому уже три десятилетия пишет в стол. Всё это ─ и лесковская непопулярность, и соколовская, − симптомы одного, и симптомы пугающего упрощения, оглупления литературы из-за оглупления и упрощения читателя. Постмодернизм умирает, господа, что же дальше? Похабный, кичливый неореализм Шаргунова и Ко? Не смешите. А дальше ─ очевидное засилье потребительской литературы. Пресный бубль-гум, а не будущее. Советские писатели строгали прозу в угоду режиму ─ и оттого будут забыты. А те, кто писал, следуя только своей правде, которая часто шла вразрез с общественной, − те вовсе не будут забыты. Сколько уже поколений заворожённо следит за пируэтами, скажем, толстовской мысли? Или за головокружительным, бездонным реализмом Достоевского? Ну и проч., и проч. ─ патетических примеров можно подобрать ─ не счесть.

И Лесков ─ один из них. Галереи небывалых, но таких живых характеров. Гениальность его языка, который объединяет совершенно несхожие, казалось, пласты: от диалектов до библеизмов. Едва ли в русской литературе найдётся равный Лескову стилист (разве только Соколов).
Он мелодичен: способствует тому и сказовое повествование, и органичная мешанина диалектов, наречий и танцующие напластования языка. Лесковское слово томительно, сочно и мягко. Поначалу эта волшебная речь непривычна, но только распробуешь ─ потечёт почти физическое наслаждение.

Замечательно и то, что и язык, и события реалистически мотивированы. О чём бы он ни писал ─ о романтическом ли татарском плене, или об исчезновении только-только поставленной на икону печати, − почти всё Н.С. реалистически объясняет. Особенно это заметно в „Ангеле“ ─ если учесть специфику выбранной темы. Но это не значит, что в его произведениях нет места чуду. Напротив. И выходит совсем по-достоевски: чудеса реалиста никогда не смутят.

Мысль Лескова удивительна и глубиной, и проницательностью, и охватом.

Повествование даётся не сразу, в отличие от того же Странника , и если с начала увлекает язык и столь характерная для Лескова экзотичность лиц и места действия, то к середине неудержимо раскручивается маховик сюжета. Запускает его, что характерно, анекдотичный, но тоже реалистически выписанный случай. И кульминация. Зрима, бурна, будоражит.

P.S. Безнадёжно верю, что придёт время ─ и Лескова оценят. Откроют заново. А пока мы, очевидно, не готовы и не способны. Кроме того, глаза слепят Достоевский в компании с Толстым и Чеховым, и мы по инерции, по устоявшемуся заблуждению сводим последнюю треть девятнадцатого ─ к ним одним. А это не так. В их ряду недостаёт Лескова (и, пожалуй, Гаршина, но этой другой разговор).

P.P.S. О, оказывается, по пилотному проекту нового школьного стандарта по русской литературе, Лесков исключён из числа обязательных авторов. Кто бы сомневался.

"Зверь" - рождественский рассказ, написанный классиком русской литературы и мастером короткой прозы Николаем Лесковым. Эта история проникает глубоко в душу и оставляет сильное впечатление.

Рассказ рассказывает о жестоком и злом помещике, через восприятие мальчика, оставшегося в гостях у своего дяди на рождественские праздники. Дядя славится своей суровостью и безжалостностью как к животным, так и к людям. Он страстный охотник на медведей и содержит особо тренированных собак, которые мощно впиваются в своих жертв зубами. Медвежата, попавшиеся на охоте, остаются в неволе в специальном сарае в имении. Одному из медвежат, которого назвали Сганарель, позволяют свободно гулять по двору, пока он остается послушным. Со временем Сганарель начинает проявлять свою звериную природу и совершает поступки, неприемлемые с точки зрения людей.

Особое внимание в рассказе уделяется молодому крепостному парню по имени Ферапонт, или Храпон, который заботится о медведях. Он привязан к Сганарелю, и медведь отвечает ему взаимностью. В один из дней, накануне рождества, медведя пытаются выманить из ямы, чтобы отдать на растерзание собакам. Описание этого жестокого эпизода вызывает тяжелые ощущения. Трудно понять, как люди могут быть настолько жестокими, не ради защиты, а ради собственного развлечения. Возможно, для них это своеобразное ощущение власти, издеваться над сильным зверем, находясь безопасности. И это ощущение может приносить истинное удовольствие. Мне этого не понять.

Казалось бы, что финал рассказа очевиден, но я была рада, когда писатель спас меня от еще одного разочарования в природе человека. Главная мысль "Зверя" заключается в возможности преображения человеческой души под воздействием веры и любви. Это произведение заставляет задуматься о том, как нельзя обращаться с живыми существами и как сила веры и доброты может изменить самые жестокие сердца.

Это даже очень необычно - читать у Лескова почти житие святого. Да, мне известно, что в своё время он работал над историями о христианах Ближнего востока. Но так получилось, что ничего п одобного у писателя ранее не читала.
Новелла получилась в лучших традициях агиографической прозы! Грешник - святой в глазах у Бога, а стремящемуся к святости горделивому столпнику следует кое-чему поучиться у грешника, скомороха Памфалона, дабы и ему стать богоприятным. Последний съедает со столпа и по неведомому зову идёт в Дамаск, пообщаться со скоморохом. И до чего Ермий был удивлён, увидев "святого" не в рамках своего представления о святости. Далее - рассказ Памфалона о себе, о своём падении, но и о своих добродетелях, которые читатель заметит без лупы,от чего и станет понятно,почему тот, кто мнимой служит Богу не угоден ему, а тот, кто боится даже думать о Боге из-за своих грехов, может быть примером для столпника.

Радиоспектакль по рассказу Н. Лескова. В котором задействованы могучие актёры своего времени, в том числе Алексей Петренко и Ия Саввина, Юрий Яковлев и Владимир Сошальский, ну и несколько других менее известных и популярных имён.

А под пристальным вниманием Лескова судьба художника из крепостных. Вернее так — судьбы нескольких человек, находящихся в неволе у одного из многочисленных русских крепостников. Домашний театр, в котором играли молодые девушки, и не только играли роли, но и выполняли другие прихоти барина. И талантливый молодой парень, имевший куаферский дар и потому занимавшийся театральным гримом и причёсками актрис в этом домашнем театре. И конечно же несчастная любовь и попытка вырваться на свободу, ну и то, что из этого получилось. Хотя скорее — не получилось…

Отличный рассказ. И не менее отличная радиопостановка.

Эта повесть русского литературного классика, к сожалению, почти забыта современными читателями. Да оно и немудрено, ведь прошло 135 лет со дня написания, а когда она последний раз издавалась в России — бог весть? Хотя, однако ведь нашёл и современные подходы к этому произведению:

Дальше...

Для меня особых трудностей в понимании смысла этой притчи (а там элементы притчи есть) в общем-то не было. Ибо понятно было, что истинным любимцем Бога становится не яростный страстотерпец, озабоченный спасением души собственной и для того воздвигший себя на столп и простоявший там три десятка лет, и дошедший до ощущения собственной чистоты, и нечистоты и греховности всех остальных — гордыня, братец, гордыня. А простой скоморох Памфалон, плясун и игрун, актёришко уличный, промышляющий балаганством и шутовством. А всё дело в том, что именно Памфалон не болтает о спасении души, а просто служит людям так, как может, а в трудную для кого-то минуту готов всем пожертвовать для спасения гибнущего и претерпевающего.

Сколь часто бывает, что люди, больше всего трезвонящие о культуре и морали с нравственностью на деле менее всего моральны и нравственны. И сразу вспомнилось совсем из другой оперы, но твёрдо мной усвоенное и практически присвоенное «Больше быть, чем казаться» — так писал Пикуль в романе «Честь имею», и кажется, чего-то такого требовал от офицеров германского Генерального штаба фон Шлиффен. Бери больше, неси дальше, и не выпячивайся — ох, непросто всё время следовать этому правилу, но именно так и надо…

Мне понадобилось пару дней, чтобы осмыслить прочитанную книгу. Сперва она мне не очень понравилась, я всё задавалась вопросом, о чем она, какой в ней смысл. Но потом я поняла, что хотел нам рассказать автор.
Было очень трудно читать эту книгу, язык тяжеловат для меня, хоть она о очень короткая.
С самого начала мне не понравился Ермий, 30 лет стоять на скале, и чтобы обычные люди его кормили и поили, а он будет думать о высшем. Для меня это как-то эгоистично и неправильно. Если бы он с самого начала помогал людям делом, тогда да, а так...
А вот Памфолон мне очень понравился, как большинство комиков, он развлекает людей, а сам несчастен. Чистая душа, которая помогла Ермию, пусть хоть и поздно, но помог.
Так что, этому произведению я ставлю 8 из 10, хотя сразу после прочтения хотела поставить намного ниже. Эту книгу надо осмысливать, чтобы понять ее.

Не оскудеет земля русская на мастеров! Истина проверенная веками. Конечно, я склонен думать, что произведение сие носит сатирический характер. Чего стоит только одна знаменитая песня Левши («Ай-люли, сетрежюли»)! Но гораздо больше сатирических стрел летит здесь не в сторону простого безманерного мастерового Левши, и даже не в сторону каких-то там чужих нам англичан, и уж точно не в сторону императоров Александра I и Николая I. А летят они в сторону чиновничьего аппарата. Как это актуально и, к сожалению, наверное, вечно. Хоть казни их, как в Китае, а местечковые начальники, казнокрады с комплексом власти, почему-то не переводятся. Прошлись в произведении и по доблестным медикам, кои в значительной своей части, включая практически всех медицинских командиров, сегодня, под марку коронавируса еще и наград и премий себе отхватывают. Попадись один честный медик, желающий лечить, и ему по носу дадут, прямо как в «Левше». Ничего не меняется, товарищи, ничего. Только разве хари казнокрадов шире становятся.
Левша, сумевший подковать англицкую механическую блоху, запросто был сгноен в больничке, в которую отправляют умирать бедняков. А сколько людей погубили, списав на ковид сегодня, точно также забивши, может даже на не одного такого Левшу...
Честно говоря, я понимаю что это классическое произведение в школьную программу входит давно. Но уж больно оно актуально именно своей печальной частью. Дети живут в сегодняшнем мире и им сразу открывается правда о том, что чиновничий и медицинский беспредел был у нас всегда. Сегодня реакции типа «ой, загнулся Левша, бедолага, вот умора» не будет.

Произведение школьной программы. С того времени я помнила только, что наши русские мастера подковали англицкую механическую блоху. Благодаря буктьюбу решила вернуться к произведениям Лескова. И начала с "Левши". Я теперь поняла, почему основное чувство, оставшееся у меня в памяти от подросткового прочтения беспросветная тоска. Талантливый мастер, наукам не ученный, без инструментов принеся славу, оказался в такой ситуации, что просто хочется рыдать от несправедливости. В очередной раз убеждаюсь, что независимо от времени и строя, ты нужен пока от тебя есть выгода. Это не только по поводу самого Левши, но даже и всех чиновников, которые отойдя от службы, теряют свою значимость и влияние.
Это не первое произведение Лескова, которое можно сказать перечитываю (считается ли поверхностное ознакомление в школе?). И пока мне не встретилось ничего со счастливым финалом.

Сегодня чествуем победителей "Ясной поляны". которая, известно в Туле. И самое время вспомнить тульского гения, подковавшего английскую блоху. Он глубоко трагичен, этот "Сказ о тульском косом Левше и о стальной блохе", который отчего-то принято интерпретировать, как победу отечественного над западным: пусть, мол, англичане со своими мелкоскопами стараются, а мы и без оных догоним и перегоним. В смысле - соорудим такие мизерные подковки, которые на ноги той блохе взденем.

Может быть тому способствовало предисловие Лескова к "Левше", с которым сказ был впервые опубликован: "сказ о стальной блохе есть специально оружейничья легенда, и она выражает собою гордость русских мастеров ружейного дела. В ней изображается борьба наших мастеров с английскими мастерами, из которой наши вышли победоносно и англичан совершенно посрамили и унизили". Тут стоит помнить о гонениях, которые Николай Семенович претерпевал от неосторожных слов, становясь персоной нон-грата российской словесности и мишенью для ударов как со стороны либералов, так и от консерваторов. Тут уж инстинкт самосохранения диктует предварить жестокую сказку патриотическим вступлением.

Но мы с вами свободные люди в свободной стране, а потому, можем говорить как есть. Механическую блоху, чудо георгианских нанотехнологий, подарили Александру I, когда он был с визитом в Англии. Мелкая дрянь плясала кадриль. а казак Платов, сопровождавший государя, крепко печалился, что тот восхищается, вместо того, чтобы окоротить заносчивых англичашек. Однако новый государь, севший на престол после брата, понимал важность пропаганды. а потому отрядил Платова на тульский ружейный завод с наказом придумать что-нибудь, что посрамило бы аглицкую спесь.

И нашелся в отечестве пророк. в смысле мастер, подковал блоху на все четыре ноги. Прыгать, правда, она после того перестала. А Левшу отправили в Англию. где местные пытались переманить его в службу своему королю,да не вышло. А на обратном пути, завязавшись соревноваться с мичманом в "кто кого перепьет", Левша допился до смерти. Перед смертью еще попытался передать военную тайну, которую вызнал в Альбионе, да и тут не вышло.

Честно сказать, я все плачу, когда читаю "Левшу", но книга с иллюстрациями Аркадия Тюрина хороша необычайно