Mortimer

«... среди людей профессия гробовщика пользуется почетом.»

«... в жизни есть темные и светлые полосы...»

– ВОТ МЫ И В ГОРОДЕ, ЮНОША. КАК ТЕБЕ?

– Он такой большой, – неуверенно проговорил Мор. – Не понимаю, отчего всех тянет жить друг у друга на головах?

Мор уже знал, что от любви человека бросает то в дар, то в холод, что любовь делает человека жестоким и слабым. Но что она делает тебя ещё и глупым - это ему было в новинку.

То, что ты родился в седле, вовсе не означает, что ты должен там же и сдохнуть.

Жрецы только и делают, что убеждают людей, насколько лучше им станет, когда они умрут. А мы говорим, что и здесь может быть очень даже неплохо, если приложить мозги.

Чем погружаться в тёмные воды неуверенности, лучше сразу вынырнуть на поверхность и оказаться на озаренной светом глади.

Он не кто-то,  кем становятся. Он -тот, кем являются.

– КАК НАЗЫВАЕТСЯ СОСТОЯНИЕ, КОГДА ТЕБЕ ТЕПЛО, УЮТНО И ХОЧЕТСЯ, ЧТОБЫ ЭТО НЕ КОНЧАЛОСЬ?
– Думаю, я бы назвал это счастьем, – ответил Харга.

– Прощайте, – подхватил Мор и с удивлением ощутил застрявший в горле ком. – Неприятное какое-то слово, да?

– ДА, ПОЖАЛУЙ.

Смерть усмехнулся, поскольку, как уже неоднократно отмечалось, иного выбора у него не было. Но не исключено, что в этот раз именно это он и хотел сделать.

– Я ПРЕДПОЧИТАЮ „ДО СВИДАНИЯ“», – сказал он.

– А как вы относитесь к приглашениям на крестины?

– ДУМАЮ, НЕ СТОИТ. Я НЕ СОЗДАН ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ БЫТЬ ОТЦОМ, А УЖ ТЕМ БОЛЕЕ ДЕДОМ. И КОЛЕНИ У МЕНЯ НЕПОДХОДЯЩИЕ.

– Я помню только, что она еще принимала ванны из молока ослиц. Странная штука эта история, – задумчиво проговорил Кувыркс. – Вот стала ты королевой, тридцать лет правила страной, издавала указы, объявляла войны, а потомкам запомнилась лишь тем, что благоухала простоквашей и была ужалена змеей прямо в…

– Она приходится мне дальней родственницей, – возмутилась Кели. – Я не потерплю таких разговоров о ней.

Принцесса вскочила с пола и бросилась на своего дядю, но Кувыркс успел ее схватить.

– Не надо, – тихо сказал он. – Герцог – не из тех, кто бросает тебя, связанного по рукам и ногам, в подземелье и оставляет тебе достаточно времени, чтобы мыши успели перегрызть веревки до того, как поднимется вода. Он из тех, кто убивает тебя здесь и сейчас.

Герцог поклонился.

Волшебники – те, кто не упал в обморок и удержался на ногах, – с изумлением увидели, что Смерть одет в фартук и прижимает к груди котенка.

– Зачем ты ВСЕ ИСПОРТИЛ?

– Это я испортил? А ты видел, что мальчишка натворил? – огрызнулся Альберт, все еще порываясь шагнуть за пределы круга.

– Я думала, ты хочешь спасти принцессу!

Мор покачал головой.

– У МЕНЯ НЕТ ВЫБОРА. ВЫБОРА ВООБЩЕ НЕ СУЩЕСТВУЕТ.

Она забежала вперед и, когда Мор уже повернулся к заждавшемуся Бинки, схватила его за локоть. Мор осторожно разжал ее пальцы.

– МОЕ УЧЕНИЧЕСТВО ЗАВЕРШИЛОСЬ.

– Ты же не Смерть, – напомнила она. – Ты просто выполняешь его работу…

– СМЕРТЬ – ЭТО ВСЯКИЙ, КТО ВЫПОЛНЯЕТ РАБОТУ СМЕРТИ.

– Пирамиды Цорта при луне! – выдохнула Изабель. – Как романтично!

– И РАСТВОР ИХ ЗАМЕШАН НА КРОВИ ТЫСЯЧ РАБОВ, – заметил Мор.

– У нас был договор, – сказал Альберт, но в голосе его прозвучал комариный писк сомнения. – Было соглашение.

– Не со мной.

– Но соглашение было! Куда мы придем, если не будем чтить договоренности?

– Не знаю, куда приду я, – негромко сказал Мор. – НО ЗНАЮ, КУДА ОТПРАВИШЬСЯ ТЫ.

– Это несправедливо! – Теперь Альберт ныл.

– СПРАВЕДЛИВОСТИ НЕТ. ЕСТЬ ТОЛЬКО Я.

– Моим образованием, – сообщила она безупречно-ледяным тоном, – занимались самые выдающиеся ученые государства.

На горгулью это заметного впечатления не произвело.

– Ефли они не науфили тебя волфебному флову, – спокойно откликнулась она, – фнафит, не такие уф они и выдаюфиефя.